Я хотела бы знать, но гордость не позволила, поэтому спросила другое:
— Вы всегда так ослаблены после применения темной магии?
— Темные силы всегда берут свою плату. И восстановить потраченную энергию легче всего несколькими способами. Близость с женщиной — самый быстрый, да и приятный…
Вот же, опять свернули не на ту тему. Я не привыкла так открыто обсуждать подобное.
— Вы не говорили, что я и половины сказанных вами слов не буду помнить? — я повернулась к нему лицом, скрестила руки на груди, всё ещё придерживая разорванное платье, которое норовило сползти с плеча. — Вы специально это скрыли? Или просто забыли упомянуть?
— Вы бы не согласились, — ответил он просто, без тени оправдания.
— Будто у меня был выбор.
— Тоже верно.
Мы остановились посреди гостиной.
— И что теперь? — спросила мужчину.
— Отдыхайте, раз отказались провести время более… продуктивно. А я съезжу в город. Нужно озаботиться жрецом для брачного ритуала. И ещё кое-какими делами, которые не терпят отлагательства. Я бы взял вас собой, но вам лучше пока не показываться в городе, тем более в моей компании. До определённого времени. Пока мы не нанесём удар первыми.
— Хорошо.
— И что даже не станете спорить?
— В этом нет необходимости. Полностью доверюсь вашему вкусу в подготовке к свадьбе.
— Что ж… Постараюсь угодить своей невесте, — усмехнулся Монтре.
Мужчина ушел, а я направилась в свою комнату в его доме. Продолжила чтение бабушкиного дневника. Я задумалась, что же случилось в ее жизни, раз дар открылся ей. Неужели ее тоже предал мужчина? И быть может, дедушка, которого я помнила добрым, заботливым, немногословным, был не первым её мужем?
Я как раз дошла до раздела о нем. Она писала, что не сразу разглядела в нем свою любовь.
Завтра я второй раз выйду замуж. Никогда бы не подумала, что у меня будет больше одного мужчины. Я была уверена, что найду того самого и навсегда. Что буду всегда с ним, любить его, быть верной, стареть рядом…
Судьба распорядилась иначе.
ГЛАВА 14. Вор
Дамиан
Ощущать в себе светлый дар было не по себе. Он прожигал грудь, будто пытался выжечь во мне то, что было темным, древним, настоящим. Чужеродный огонь, который не хотел мириться с моей природой. Вроде дар универсальный, ведь время не разбирает, светлый ты или тёмный, ему всё равно, кому служить. Но всё равно ему не нравилось находиться в моей тёмной груди. Он бунтовал, что его забрали у его обладательницы, которая сама, не подозревая, добровольно отдала мне его.
Я слышал его тихое, упрямое «ты мне не хозяин». Но я справлюсь.
Я никогда не имел дела со светлыми девицами. Они меня буквально отталкивали. Я злился, что при них нужно было сдерживать свою сущность, держать в узде свою тёмную ауру, от которой им становилось дурно. А притворяться кем-то другим — не мое.