— Ну хватит, — отталкиваю его от себя, конечно, безрезультатно, — Мне нужен союзник против Филиппа Уоррена, и я готова была вам предложить отличную сделку, но раз вы не заинтересованы, то…
— Ты выбрала не лучшее время.
— Другого у меня может не быть.
— Ладно, пойдем обсудим, — а сам бросает взгляд в вырез платья, — Присаживайтесь, Кассия Райвуд.
— Виноградный сок-то мне можно? — усмехается мужчина, разливая его по бокалам.
— Мне кое-что известно. Это касается вас. И я готова вам это рассказать взамен на помощь. Но что-то я стала сомневаться…
Темного мага, которого все бояться я представляла другим. Тогда на балу он выглядел иначе. Опасным и влиятельным, но может он и впрямь просто пьян…
Волнуюсь, в горле пересохло, отпиваю пару глотков сока, собираясь с мыслями.
– Не сомневайся, птичка.
— Прекратите меня… так… — язык начинает заплетаться, — …называть. Что вы мне подсыпали? — доходит до меня осознание, что в соке что-то было, но предпринять я ничего не успеваю, и меня накрывает темнота. Не та, после которой я возвращаюсь. А обычная обморочная. Липкая и парализующая.
ГЛАВА 11. Сделка
Кассия
Вернуться, вернуться…
Ничего не выходило, темнота окутывала, звала отдохнуть, но где-то далеко на краю сознания теплилась мысль, что я в опасности. Навязчивая, колючая, она впивалась в разум, не давала провалиться в забытьё, заставляла бороться.
Я завертела головой. Тело, наконец, стало слушаться, тяжесть отпускала, возвращая чувствительность. А до сознания начали долетать воспоминания.
Я в борделе. Монтре. Виноградный сок…
Последнее, что помнила — бокал в моей руке, его низкий голос, и ощущение, как веки тяжелеют, как мир плывёт, как слова застревают в горле. А потом — темнота.
Я распахнула глаза.
Светло. Солнце било в окна, заливая комнату золотистым сиянием. Когда мы разговаривали, была глухая ночь, а сейчас — даже не утро, а разгар дня.
Он опоил меня снотворным? Но зачем? И где я?
Я подскочила на мягкой кровати, застеленной черными шелковыми простынями. Такие бывают только в очень дорогих домах. На бордель это было не похоже. Высокий потолок, лепнина по углам, тяжёлые портьеры на окнах, старинная мебель из тёмного дерева. На стенах картины, в углу камин, в котором догорают угли.
— Проснулась, птичка? — раздался насмешливый голос.
Дверь распахнулась, и в комнату, не стучась, вошёл Дамиан Монтре.
Сейчас он был трезв и собран. Ни следа той пьяной расслабленности, что я видела в борделе. Чёрная рубашка застёгнута на все пуговицы, волосы аккуратно зачёсаны, глаза ясные, внимательные, изучающие. В них не было ни капли вчерашнего тумана.