Он поднимает голову и встречается со мной взглядом.

Замирает.

Сильно зажмуривается, будто хочет прогнать наваждение или внезапную галлюцинацию. Может, я таковой и выгляжу в этом заведении — привидением из другой жизни, которая не должна пересекаться с его.

Похоже, что узнал.

— Ребенка и правда нет, — говорю хмуро, — Как и лжи в моих словах. Оставьте нас, — прошу я девушку, которая до этого сидела на кровати в полупрозрачном пеньюаре, вытянув обнаженные ноги, и наблюдала за нашим разговором с игривым любопытством.

Красивая, с длинными тёмными волосами и огромными глазами, в которых нет ни капли стыда или смущения.

— Он оплатил до утра, — говорит она, поправляя кружево.

— Вот и славно. Можете быть свободны. Деньги у вас никто не забирает.

Она переводит взгляд на мужчину, а он пристально смотрит на меня.

— Ну хорошо, — она понимает, что атмосфера меняется, и я здесь не для ее развлечения, — Если решишь продолжить, позови, — говорит Монтре, уходя.

Дверь за ней закрывается. Мы остаёмся вдвоём.

— Неудивительно, что через пару недель вас повесят на главной площади, — говорю я, глядя на Монтре сверху вниз, — Если вы в таком состоянии, а ваш враг времени даром не теряет.

Во мне поднимается злость при виде него. Потому что кажется, что все мои усилия могут оказаться напрасными, а план с его помощью и выеденного яйца не стоит.

Но после моих слов пьяная расслабленность исчезает с его лица. Он выпрямляется в кресле, проводит рукой по лицу, трет глаза. Смотрит на меня уже по-другому.

— Мой враг должен был жениться на одной девице, которая почему-то сейчас здесь. Неужели он так безнадежен, что ты решила провести первую брачную ночь со мной?

— Не льстите себе. Как я и сказала, мне нужно с вами поговорить.

— Говори, — он наливает себе еще в бокал, а я морщусь.

— Может, хватит пить, и уже нормально послушаете?

Его карие глаза темнеют, становятся буквально черными. Он отставляет бокал и встает. Вокруг мужчины словно появляется черный дым, по-видимому, та самая аура темного мага, которая всех пугает.

Я тоже ежусь, но стою ровно, не показываю, что мне страшно.

— А может, кому-то хватит командовать, — он шагает ко мне вплотную, и я все же пячусь к стене. — Пить запрещаешь, прогнала девку, лишила меня всех удовольствий… Надо все восполнить, не находишь? Так что раздевайся и занимай ее место, — он нависает надо мной, и я переживаю, как бы не пришлось использовать последнюю попытку.

— И не подумаю. Какой вы жалкий…

— Верно, такой красивой головке вредно много думать, — он проводит по моей щеке, наклоняется низко, втягивает мой аромат, прикрывает веки, — Ммм чистая…