У женщины своеобразный юмор и я даже почти не обижаюсь. И, возможно, она права и в другой раз я бы оценила ее ценные советы, но…

Сравнивать мне ничего не хочется, как и ничему учиться у здешних работниц, а вот поговорить тянет немедленно. Не знаю, можно ли это считать везением, как сказала женщина, но уже хоть что-то.

Мне все же удалось сбежать от слежки и укрыться здесь. Не самое лучшее место, но грех жаловаться… Грех здесь находиться, — язвит во мне правильная девочка, воспитанная отцом, приученная к этикету, к приличиям, к тому, что существуют места, куда порядочной женщине заказан вход.

Но хорошая девочка вряд ли сможет победить Филиппа, а значит, нужно набраться храбрости. Переступить через свою гордость, и поговорить с Монтре. Прямо сейчас. Пока он здесь.

Я так боюсь быть пойманной, что тянуть не хочется. Филиппа я боюсь намного больше, что мужчину, занимающегося развратом в соседней комнате.

Как-нибудь моя гордость переживёт этот вечер. Если удастся выжить.

Да уж, мысли становятся всё оптимистичнее.

— Благодарю ещё раз за помощь, — говорю женщине, вставая, — Вы мне очень помогли.

— Иди уже, — машет она рукой, — Он в комнате с красной дверью. Не перепутай. И спасать тебя в случае чего тут никто не будет, — предупреждает она меня. — А если надумаешь все же подучиться, тебе даже сделаю скидку.

— Вы весьма щедры, — все же не удерживаюсь от колкости.

Выхожу в коридор и быстро нахожу красную дверь. Они здесь все по цвету. Чем им обычные цифры не угодили, или каждый цвет что-то значит?

Стонов за дверью уже не слышно, громко стучусь, предвещая о том, что сейчас зайду. Толкаю дверь и отворачиваюсь.

Стыдно. Неловко. До жути неприятно.

— Это что за птичка залетела к нам в гости? — слышу я насмешливый, пьяный голос, — Презент от госпожи Борби? Не ожидал. Обычно она спрашивает, прежде чем кого-то подсылать.

— Обойдётесь без презентов, — отвечаю, всё ещё не глядя в сторону кровати. — Мне нужно с вами серьёзно поговорить.

— Я немного занят для серьёзных разговоров, — лениво тянет он, — Приходи завтра. Или послезавтра. Или никогда.

— Уж уделите мне пять минут, — шиплю, чувствуя, как терпение лопается, — Раз дело касается моей и вашей жизни.

Я поворачиваюсь.

Дамиан Монтре не на кровати, а сидит в кресле — вольготно, расслабленно, почти развалившись. Без рубашки, демонстрируя вязь татуировок на теле, волосы растрёпаны, глаза мутные, тяжёлые. Он явно пьян. Сильно пьян. Какое тут везение? Я пришла к пьяному, который едва ли соображает, что происходит.

— Птичка, ты хороша, и всё такое, но я не поверю в этот обман. Нет у тебя никакого ребенка от меня. Присоединяйся к нам или проваливай.