— …Я — мать мёртвой дочери. Я — дочь мёртвых земель. Та, что никогда не рождалась. Та, что не живёт. Та, что не может умереть. Та, что стоит за вашими спинами. Та, что смотрит на вас из тьмы. Та, что чует ваш страх. Та, что пришла сегодня требовать расплаты…

Афина моргнула, и наваждение спало.

Странно, но грустные слова песни в устах Эрин задышали яростью и гневом. Кто-то из дружинниц немедленно свистнул, остальные разразились криками; застучали по щитам — песня определённо пришлась их по вкусу.

— Тихо! — скомандовала Афина, но не удержалась от улыбки. — Потом ещё споём. Эрин, говоришь — её мало, кто помнит? Вот и отлично. Значит сделаю её гимном своей дружины. «Той, что достойна…» Мне нравится!

— Сестрица Норин завещала начертать это на своей могиле, — улыбнулась апостол.

— И что же значит? Той, что достойна… Чего?

— О, над этим вопросом бьются все императоры Нового Рима со времён Александра Великого! — расхохоталась жрица. — Как и пытаются вытянуть из камня знаменитый чёрный меч Норин.

— А каков правильный ответ? — с улыбкой прищурилась Афина.

— Секрет, — Эрин подмигнула и покачала указательным пальцем.

— А по секрету? Как советница принцессе?

— Неа.

— А как подруге?

— Как подруге? — апостол задумалась. — Как подруге — могу! Наклонись — пошепчемся.

Принцесса с усмешкой наклонилась к Эрин, и услышала её негромкий вкрадчивый голос:

— Апостолы не служат себе. И мы не отказываемся от пути ради себя. Мы отказываемся от пути лишь тогда, когда не чувствуем в себе сил идти по нему. И мы сходим с него. Мы засыпаем. Мы исчезаем. Но мы не пропадаем навсегда. Когда мир зовёт — мы возвращаемся. Не там, не теми, но возвращаемся. Хочешь знать ответ, Афина? Ответ в том, что, уходя, Норин не думала о себе — она просто ушла и всё. Но оставила свой меч и завещала свой путь…

— … той, что достойна… — вырвалось у принцессы.

Афина посмотрела на Эрин. Та улыбалась, но её улыбка больше походила на оскал, а глаза натурально полыхали лиловым пламенем.

— Мир зовёт апостолов, — сказала чёрная жрица. — На последний бой этого мира.

— А причём здесь я? Только потому, что во мне есть капля вашей крови?

— За эти тысячи лет, — Эрин усмехнулась, — Много в ком оказалась наша кровь. Но не каждый из наших потомков способен услышать зов.

— А я, получается, могу? — хмыкнула Афина.

— Быть может, — рассмеялась апостол. — Быть может! Моя приёмная дочь Шари — тому пример. Кровь апостолов пробудилась в ней. Настоящим апостолом Тьмы ей не стать, но и обычной смертной ей уже не быть.

— А ты удочерила её, узнав об этом? Или узнала, лишь удочерив? — иронично поинтересовалась принцесса.