— Держи, — Стас взял с самого верха три пачки купюр в банковских упаковках и протянул их мне. — Себе возьму столько же. Это в самый раз. На большую глупость не хватит, а на десяток маленьких запросто.

— Вот так в самый раз, — я цапнул еще две пачки. — Мне надо в деревне кое-какие ремонтные работы провести, интернет триколоровский подтянуть, а это, знаешь ли, стоит. Опять же, родителям на дачу кое-что прикупить нужно.

— Родители — святое, — согласился со мной Калинин.

— А остальное?

— Можешь смеяться, но я сдам эти деньги государству.

— Два идиота! — охнула Жанна, приложив руки к щекам. — Капец!

— Хороший ход, — помолчав, произнес я. — После него, особенно если к делу подтянуть Маринку, тебя ни один ОСБ не тронет еще года два, если не больше. Да и по службе могут двинуть вверх. Правда, тут ведь палка о двух концах, может, Маринка и ни к чему. Ты деньги сдашь, про это напишут, а потом люди в больших кабинетах тебя терзать станут на предмет того, сколько ты из этой заначки себе в карман положил, прежде чем о ней сообщил. Плюс деньги-то реально грязные, я досье этого черта хорошо изучил. Хрен знает, каким боком такая реклама тебе выйти может, короче. Система не любит, когда ее грязное белье на свет выволакивают.

— Ты меня совсем за дурака не считай, пожалуйста, — попросил меня Калинин. — Ты всерьез думаешь, что я прямо завтра к шефу побегу со словами «Михалыч, глянь чего я нашел!»? Тут надо все хорошо обдумать, подложиться бумагами в виде агентурных сообщений, придумать, с какого хрена меня в эту квартиру вообще занесло. А про Рагулина твоего на самом деле упоминать не стоит, вреда от этого будет куда больше, чем пользы. Вряд ли он только на свой карман работал, наверняка с кем-то делился. Если бы это было не так, его бы «приняли» куда раньше. Короче, думать надо. Да и земля это чужая, за лишнюю шумиху на ней потом братья по оружию спросить могут. Ладно, если с меня, так ведь нет, с шефа моего. А вот он уже меня раком поставит. Михалыч может.

— И кровь надо замыть, — напомнил я ему. — В той, другой квартире.

— Замою. — Стас закрыл шахту воздуховода панелью, скрывая от меня денежное изобилие. — Говорю же — не дурак. А может, вообще про вторую хату промолчу. Если шеф захоронку без журналистов и конторских изымать станет, что вполне вероятно, то никто тут по сантиметру ничего изучать не будет и лаз на ту сторону не найдет. А я после там дверь поменяю, и появится у меня вневедомственная конспиративная квартирка, о которой никто не знает. Поверь, вот это на самом деле ценность! Тут и с агентурой можно встречаться, и отлежаться, если что. Ну, помнишь, как тогда, весной?