— Нет, — подтвердил я. — Но в первую очередь потому, что подобные забавы никогда ничем хорошим не кончаются. Свои не поймут, чужие не одобрят, а просто люди косо смотреть станут. Последнее особенно скверно. У нас, конечно, сейчас время на дворе стоит терпимое, толерантное, демократическое и так далее, но поверь, чуть что не так, вся эта цивилизованность с людей слетит, как шелуха с луковицы, и они мигом вспомнят, как столбы на площади ставить, а после к ним привязывать тех, кто от остальных хоть чем-то отличается. И орать станут, как оглашенные: «Больше огня, больше огня». Одно хорошо — в просвещенной Европе вероятность подобного куда выше, чем в России, у них по этой части огромный опыт накоплен, многовековой. Да и не будут тут такое шоу устраивать, не наши это традиции.

— Да? В самом деле? — с еле уловимой иронией произнес Швецов.

— У нас ведьм в домах жгли, а колдунов в банях, — пояснил я. — Считалось, что в этом случае их тень не будет шататься по земле и вредить живым. Не стану утверждать, что все на самом деле так, но и обратное заявлять не стану.

— А ты встречал души колдунов или ведьм? — спросил Валера. — В принципе?

— Случалось, — ответил я. — Но не часто. Сам же знаешь, наверное, что этой публике билет в конечный пункт назначения еще при жизни выписывается, мало кто умудряется с проложенного маршрута после смерти свернуть.

— По-разному, — со странной интонацией сказал Валера, и мне очень захотелось сразу его расспросить о том, что он имел в виду, но по лицу стало ясно — не ответит. Как видно, тут что-то личное замешано.

— Ехать долго? — решил я перевести разговор в другую плоскость. — И еще, там вообще дороги как? С трассы-то мы рано или поздно свернем. Не раздолбаешь свою красоту неземную на российских буераках?

— Да вроде подъезд там нормальный был, — с легким сомнением ответил Швецов. — Даже «седан» без проблем проезжал. Хотя два года прошло, кто знает. Ладно, если что пешком доберемся, ходить полезно. Это сердечную мышцу прокачивает.

— Но не на такой же жаре? — возразил я. — Вон за бортом уже двадцать четыре, а днем тридцатник бахнет, не меньше.

— Тем более в лесу, — добавил Родька, после чего машина чуть вильнула.

— Это кто? — повернувшись назад, глянул Швецов на моего слугу, который как раз выбрался из рюкзака, обаятельно улыбнулся и помахал Хранителю Кладов лапой. — А?

— Разгильдяй, — вздохнул я. — И попутно мое проклятие. Зовут Родион. Ленив, жаден, прожорлив плюс всегда лезет туда, куда не следует. Тебе кто в наш разговор путаться разрешил, а?

— Так душно, хозяин! — проныл мохнатик. — И неудобно. А тут вон какая красота!