— Если чего из города привезти надо — вы скажите, — снова поддакнул я. — Как в следующий раз — все доставим. Но это не раньше чем через пару недель. Да, Валер?

— Ну, как-то так. А что поделаешь? Работа. Да и концы немалые — от Москвы сюда, потом обратно.

Лесовик, слушая нас, дожевал кусок хлеба, после выбрал из бороды крошки, отправил их в рот, огляделся и гулким шепотом сообщил нам:

— Раз такие дела, раз эти серые собрались отседова съезжать, пособлю вам! И себе тоже! Идите сюда!

Мне очень захотелось хлопнуть с Швецовым ладонью о ладонь, уверен, он испытал аналогичное чувство. Но вместо этого мы подошли к лешему поближе, буквально нависнув над ним. За мной тут же пристроились призраки, которым тоже хотелось услышать детали, а Родька вовсе протиснул свою голову между моими коленями.

— Я ж тогда за Вернигором-то увязался, — зашептал тот. — Когда он с ящиком железным и Клавдией к оврагу потопал. Мыслю я, в ящике том лежало то добро, которое ты, паря, ищешь. Само собой, он, как только в лес вошел, мне велел держаться подальше, он всегда так делал. Он меня не любил и боялся, знал, что его сила против моей в лесу слабее. Потому я его и до того не слушал, и в тот раз тоже. Да и то, с чего какая-то там лохматая шавка мне приказывать станет?

Подозреваю, что в лицо, то есть морду, он такое Волчьему Пастырю не сказал бы, но, во-первых, тот уже давно мертв, во-вторых, страх, который мы когда-то пережили, в последующем пересказе произошедших событий заставляет изображать себя если не героями, то хотя бы храбрецами, чтобы хоть как-то оправдаться за тогдашнюю слабость. В своих глазах, не в чужих.

Вот только кто такая Клавдия? Про нее мне Валера ничего не рассказывал.

— Они до оврага дошли, что за дальней просекой, — продолжал тем временем свой рассказ леший. — И в него — шасть. А место там не сильно хорошее, робяты. Поганое место. На крови оно, ага. Там в давнее время лихие люди обосновались. Жили там, ели, пили, бедолаг там мучили всяко, что в их руки попали, баб в основном. Там их и прикапывали после, как те помирали.

Лесовик тяжко вздохнул, а после замолчал.

— А дальше? — поторопил его Валера.

— Все, — буркнул тот и отломил еще кусок хлеба. — В овраг я за ними не пошел. Меня Вернигор учуял бы. Он же оборотень, у него нюх ого какой! Не знаю, что там случилось, но обратно он вышел и без ящика, и без Клавдии. Выходит, там он его припрятал, больше негде.

— А Клавдия — она кто? — уточнил Валера, из чего мне стало ясно, что и ему про сию особу ничего не известно.

— Так колдунья, — блеснул глазами Лесной Хозяин. — В дубовой роще жила, на отшибе. Между ней и Вернигором это самое водилось, ну… Да сами поняли что, чай не мальцы давно оба.