— Выпей, — поднесла к моим губам мензурку с какой-то жидкостью Вика, причем в этот миг на мою щеку упали одна за другой несколько горячих капелек. — Минут двадцать выиграем у этой мерзости.

Зелье, что она мне дала, огненной волной окатило кишки, но при этом чуть пригасило боль, да и вой в ушах стал поменьше.

— Саш, ты должен знать, — горячо зашептала Вика. — Сейчас ты перед умруном полностью открыт будешь. Как тебе объяснить-то, чтобы понятнее… Пока в тебе могильный червь, он будет над тобой иметь полную власть. Этот червь что-то вроде ключа к дверце человеческой сути. Твоей души. И этот ключ в его руках.

— Я ведьмак.

— Да какая разница, — Вика погладила меня по щеке. — Это даже хуже, особенно если учесть то, кто ты есть. А если червь убьет тебя в его владениях, то ты навсегда останешься там. У душ хоть какой-то шанс выбраться есть, у тебя его не будет. Ты станешь рабом умруна навсегда. Даже если кладбище снесут, и то не освободишься. Понимаешь? Все, что ему будет нужно сделать, — это просто стоять и смотреть, как ты умираешь.

— Лучше попробовать, чем просто ждать, — выдохнул я. — Ты понимаешь?

— Понимаю, — Вика оплела мою голову руками и прижала к своей груди. — Всё я виновата. Я. Господи, когда же это кончится? За что мне это?

— Если он умрет, тебе не жить, — пробубнила Жанна, с ненавистью смотря на девушку. — Не знаю, что ты сделала, и знать не хочу. Просто убью.

— Я в деле — вставил свое слово Толик.

— Только вздумай, — прорычал я, ощутив, что боль снова становится все сильнее. — Только тронь! Запрещаю! И на кладбище за мной не суйтесь.

Когда отдельский микроавтобус наконец остановился, я уже без всякого стеснения не то, что стонал, а почти орал в голос. Для меня не было ничего, кроме боли, заполнившей все тело.

— Давай пошли, — Николай распахнул дверь и вытащил меня из машины. — Повезло нам, Сашка, ворота открыты, что-то здесь ремонтируют.

— Уйди, я сама, — оттолкнула его Вика, закинула мою руку к себе на шею и поволокла ко входу на кладбище, у которого суетились узбеки с лопатами и тачками. — Уйди, говорю!

— Тебе туда нельзя, — выдохнул я. — Тени досуха выпьют. Ты же не просто так… Силы в тебе много.

— Значит, вместе будем здесь вековать, — пропыхтела Вика. — Может, оно и хорошо. Станешь у местного Хозяина правой рукой, меня после по карьерной лестнице двинешь.

— Что такое? — встал у нее на дороге один из рабочих, голос которого мне показался знакомым. — Закрыто тут. Ночь!

— Нариман, — я с трудом задрал голову вверх и скрипнул зубами. — Помнишь меня? Мне надо туда. Сильно надо.