— Ну и чего вы с ним в результате сделали? — спросил я. — Депортировали?

— Можно сказать и так, — уклончиво ответил оперативник. — Главное, что теперь люди заказывают там лагман и басму спокойно, никто им не мешает.

— Коль, поехали в отдел, — проныла Женька. — Я кушать очень хочу!

— Так, а… — я ткнул пальцем в сторону двух десятков кафе и ресторанов, что привольно раскинулись на этом этаже.

— Это ты богатенький ведьмак, — моментально вызверилась на меня Мезенцева. — А мы бедные госслужащие, у которых до зарплаты еще неделя осталась. Не на что нам в местные едальни ходить. И в магазины тоже!

— На самом деле она сгущает краски, — внезапно немного покраснев, сказал Николай. — Хотя цены в магазинах тут безбашенные. Всякое видал, но обычный зонт за двадцать тысяч — это, конечно, сильно. Или авторучка за пятьдесят.

— Да тут вообще магазинов больше, чем покупателей, — заметила Женька, которая оперлась на перила и смотрела вниз.

— Таких, как ты, — точно, — недобро улыбнувшись, произнесла Жанна.

— Но вообще в нашей встрече лично я вижу некий перст судьбы. — Нифонтов снова хлопнул меня по плечу. Его сегодня прямо как пробило на подобные жесты. Может, он книг по нейролингвистическому программированию начитался? Там как раз про подобные вещи пишут. — Мы идем после осмотра трупа, как раз тебя вспоминаем, тут хоп — вот он ты.

— Если что — понятия не имею, о каком именно трупе идет речь, — моментально среагировал на его слова я. — Никого не трогал ни тут, ни в каком другом месте. Ты знаешь, что я не по этой части. Все, что уже мертво, — это ко мне. А живых я не трогаю. По крайней мере, до той поры, пока они не пытаются с меня скальп снять.

— Да успокойся ты, — выставил перед собой ладони Нифонтов. — Тебя никто ни в чем не обвиняет.

— Пока не обвиняет, — ехидно добавила Евгения.

— Вот пустомеля, — Николай закатил глаза под лоб. — И потом тоже не будет. По крайней мере, относительно нынешнего покойничка точно. Но что примечательно, к тебе он все же отношение имеет. Причем, думается мне, самое непосредственное.

— Вы знаете, за что вас не любят те, кто живет в сумерках? — обратился я к сотрудникам отдела. — Не за то, что вы частенько толкуете законы так, как выгодно непосредственно вам. И не за то, что иногда переходите всяческие границы, запрещая при этом делать что-то подобное всем остальным. Вас не любят за то, что вы слова в простоте не скажете. Коль, ты можешь внятно объяснить, что к чему, а?

— Фамилия человека, которого нашли на складе мертвым, Чхирхава, — негромко произнес Нифонтов. — Зураб Чхирхава, двадцати лет отроду, уроженец города Рустави.