Шумно выдохнув через нос, Мастер опять остановился и ткнул в меня указательным пальцем:

— Думается мне, вы заблуждаетесь. Вы выбрали решительно неверный путь, стратегически неверный! А я, без ложной скромности скажу, ни разу в жизни не ошибался в стратегиях. Желаю вам, молодой человек, всё тщательно обдумать и принять такое решение, чтобы я своё мнение о вас мог поменять!

Артемьев тут же оживился:

— Поменять⁈ Эт мы всегда! На что менять будем? Рваные вонючие носки подойдут? У нас этого добра есть — сразу на десяток мнений хватит! Да что там десяток — два! Чем расплачиваться собираетесь, папаша? Ну же, давайте, формулируйте свои «мнения», носки сейчас принесут!

Я, удерживая взгляд на Мастере, врезал коленом куда-то в мягкое, не глядя. Подпол тут же заткнулся, но перемещаться по линии не бросил.

Остановившись и поджав губы — о-па, а теперь лицо проглянуло сквозь мерцание! — Мастер укоризненно покачал головой.

— Молодые люди, где ваши манеры?

Помолчав, я саркастически ухмыльнулся:

— Вероятно, в одном из чемоданов — переезжать пришлось в спешке, до сих пор не разберёмся, где у нас что. Считаете, стоит пойти поискать прямо сейчас?

— Нет, думаю, этот раунд мы отыграем как есть. Но к следующей встрече я на вас рассчитываю!

— Вряд ли она скоро… произойдёт, — договаривал я уже в спину Мастера.

* * *

— Да мне плевать! В чём проблема вообще — закажи сейчас, завтра привезут! Самое позднее — послезавтра! Вы сдурели — из-за такой ерунды график рушить? Я и так с трудом договорился, они, может, прямо сегодня будут большое окно открывать! — Либанов решил устроить сеанс воспитания персонала — плохое утро, бывает.

— Андрей… Андрей! Погоди, не кричи, — вмешался Лёха. — Всё заказали уже. Ведь заказали? — повернулся он к молодому — тот кивнул. — Вот видишь — всё сделано уже!

— А чего он тогда мне голову морочит — «десять дней, десять дней»! — уже отходя, пробурчал завлаб.

Присутствующие переглянулись, кто-то хихикнул. Либанов резко вскинул голову в готовности высказать всё, что он думает про разговорчики в строю, но Лёха подошёл, обнял его за плечи и успокаивающе проговорил:

— Так это — Новый Год же.

— Какой ещё новый… — Либанов сбросил Лёхину руку, дёрнулся, замер, повернулся… — Новый Год⁈

— Новый Год, — с улыбкой подтвердил парень, — тридцать первое завтра.

На лице Либанова единовременно отобразились все страдания мира с его сотворения до наших дней. Он поднял очи горе, открыл рот, чтоб явно лишними страданиями поделиться, но тут из-за двери послышались голоса: Артемьев и Тумин.

— Так, всем тихо! — резко выдохнув, рыкнул Либанов и показал кулак для верности.