Я очнулся от того, что Лина толкнула меня плечом, диковато огляделся, попытался разжать побелевшие кулаки, получил ещё один толчок — пушистой макушкой куда-то в скулу. Странным ломаным движением кое-как поднял руку, обнял мою лису за плечи. Уфф, отхожу. Надо меньше злобиться, а больше работать, вот что. Работал бы лучше — глядишь, и сообразил бы Тогир хотя бы свалить оттуда. И много-то ведь не требовалось — достаточно на задний двор прыгнуть было! И он точно это умел. Почему не воспользовался даром — загадка… Надо, кстати, не забыть спросить Скипа — они же там всё документируют? Как так вышло, что ни один из 11 прыгунов даже слинять не смог? Что-то неладно в королевстве нашем…

Ещё за обедом, когда мне позвонил Потапченко и попросил занять Георгия до вечера, Лина очень воодушевилась и затребовала себе право шефства. Не знаю уж, зачем ей это, но я только за — у меня имеется папка с информацией, которую я так долго ждал. Можно даже сказать — за чем я сюда и приехал, собственно. Поэтому, они вдвоём сразу же принялись как-то скакать, а я попытался отрешиться от грохота, сидя на своём любимом мешке.

Отрешиться не получилось. Ну ладно Рыжая — она и полегче, и умеет уже всё, и обувь подобрала в тему — красуется кислотными полукедами. Но этот! Мало того, что неуклюжий, как морж на суше, так ещё и обут в берцы — переодеть его, конечно, никто у научников не позаботился. Грохот стоит — как сваи забивают! Сидел я, морщился, потом попробовал уши заткнуть, особенно, когда этот чёртов табун сместился ко мне. Рыжая заметила мои страдания, и скомандовала:

— Так, боец! А ну-ка — разувайся давай!

Ага, щаз. Боец покраснел, как рак, стоит, мнётся, но копыта свои скидывать не спешит.

Лина у нас девочка неопытная, причин не понимает, просто начинает рычать — а я довольно быстро догадался.

— Лин, погоди секунду, не наезжай! Георгий, какой у тебя размер? 42? Сейчас, пять минут.

Прыжок в квартиру! Так, где-то у меня были кроссовки, заказал с доставкой, маловаты оказались, а сдать поленился… вот!

Вернулся, отправил парня в душевую с чистыми носками и кроссовками, а сам обнял Лину.

— Солнце моё! Ты моя самая лучшая! Не прессуй парня, ему и так непросто. Он в армии, понимаешь? У него ничего нет, ни одежды, ни прав, ни свободы. И возможности помыться, когда хочешь, тоже нет! Он дышит по приказу! Но там он привык, а тут — неизвестность. Может взбрыкнуть, прикинуться деревом и тупить, тогда придётся отправить его назад. А он, кроме нас, один такой в институте остался! И сейчас будет очень нужен. Договорились?