Проникнув внутрь корабля, я довольно-таки быстро нашел капсулы с пассажирами. И моему удивлению не было предела.

Редкий человек был способен отличать друг от друга норгов, уметь распознать знакомого тага среди парочки его соотечественников. С лягами было проще — для нас, людей, они внешне очень сильно отличались. Но в этом случае пассажиров я узнал без всяких проблем.

Когда удивление прошло, я приказал Шеснашке с помощью дроидов перетащить капсулы на мой корабль.

Не прошло и получаса, как мое распоряжение было выполнено.

Я уже начал процесс пробуждения пассажиров капсул и с нетерпением ожидал, когда они придут в себя. Пока ждал, мельком заметил в отражении на стекле капсулы выражение своего лица.

М-да…ну и рожа у тебя, Шарапов!

Моя любовь к старым фильмам тут же дала о себе знать. Я растянул рожу в настолько ехидной улыбке, что сам себе напоминал то ли Гринча, сумевшего-таки украсть Рождество, то ли агента Смита, превратившего в свою копию последнего обитателя матрицы.

Короче говоря, у тагов, которые сейчас придут в себя, будет возможность лицезреть само воплощение коварства и ехидства в моем лице.

О! А вот и первый зашевелился. Ларок, если не ошибаюсь. Вообще погорячился я, говоря, что этих-то тагов без проблем отличу от других. От других может и отличу, но вот друг от друга… Впрочем, они ведь братья?

Ларок очнулся, его глаза открылись, однако некоторое время его зрачки просто бегали — явно не мог сфокусировать взгляд.

— Здрасьте… — сказал я самым глумливым тоном, на который только был способен.

— Ты!? — наконец он уставился на меня, и вопрос задал таким тоном, словно бы одновременно испугался, разозлился, удивился. Вообще, я не сказал бы, что хорошо умею читать эмоции даже на лицах людей, чего уж о тагах говорить. Но здесь все было понятно даже дураку.

Я кивнул и продолжал улыбаться, поймав себя на мысли, что моя улыбка уже растянулась так широко, что дальше уже попросту некуда.

— Как? Откуда? — продолжал недоумевать таг.

Тут зашевелился и его брат. Как там его, Киндельлан, вроде? Неудавшийся Фенрир.

Он, в отличие от Ларока, ничего говорить не стал, лишь уставился на меня так, будто бы прожечь хотел. Либо надеялся, что от его взгляда я самовоспламенюсь.

— Ну, гости-господа, — хмыкнул я, — вы откуда и куда?

— Не твое дело, человек, — буркнул Киндельлан.

— Не мое, так не мое, — пожал я плечами. ‒ Так что, затаскивать вас назад в капсулы и дрейфуете себе дальше?

Братья не спешили отвечать. Явно соображали, как можно выкрутиться из этой ситуации. Да никак вы не выкрутитесь. Тут скорее мне нужно хорошенько подумать, что с ними делать? Проще, конечно, пристрелить, и дело с концом. Племянники Шаха, которого я бы вообще придушил, живыми представляют опасность не только для меня, но и для всех других людей.