Сейчас они победили, поймали кураж, и с любопытством приглядываются, выбирая, кто станет их следующей жертвой. Фон Клюге начинал воевать еще в ту, Великую войну. Уже тогда русские были самым неудобным из всех противников Германии. В конце концов, они сами победили себя, предпочтя войне империалистической войну гражданскую. Но сейчас такой исход исключен: Сталин — это не мягкотелый Николай II. Да и сражаются сейчас русские не «за свободу славян», и не за интересы Англии и Франции, а за свое собственное выживание, как народа. Тевтонский натиск сжимает некую невидимую пружину, сопротивление русских растет с каждым днем, а потом эта стальная пружина, распрямившись, отбросит вермахт туда, откуда он пришел — на запад, вглубь Европы, после чего останется только восклицать: «Боже, спаси Германию».

Генерал-фельдмаршал выглянул в окно. Растянувшаяся колонна, миновав мост через заснеженную реку, снова углубилась в лесной массив.

7 февраля 1942 года. 15:05, лесной массив на шоссе между Рославлем и Юхновым

Гвардии капитан ОСНАЗ РГК Бесоев Николай Арсеньевич

Везде, где немцы появлялись со своей «цивилизаторской» миссией, они цивилизованно вырубали лес на пятьдесят метров по обеим сторонам дороги. Тут тоже было что-то подобное. Лес был вырублен, но местами ширина просеки не превышала пятнадцать метров от обочины. Здоровенная, более чем тридцатиметровая ель, упав после взрыва накладного заряда, должна с гарантией перекрыть проезжую часть. Танк через такую преграду прорвется, хотя и с трудом, а вот легковушка наверняка застрянет. Особенно «Хорьх»… Вспоминаю инструкцию для британских и американских парашютистов времен высадки в Нормандии: «Если вы видите „Хорьх“, немедленно стреляйте — в девяноста девяти случаях из ста вам попалась важная птица».

В трех десятках метров от этой ели стоит еще одна, почти такая же высокая. И у ее комля притаился такой же накладной заряд. Так сказать, импровизированная мышеловка для Гейдриха. Парни уже с самого утра расставлены по местам — там, где должны остановиться голова и хвост колонны, выставлены гранатометчики, которых прикрывают люди капитана Серегина… Вот слышен далекий звук мотора… Засада замирает.

К капитану Серегину мы прилетели уже за полночь. Большую поляну со всех сторон окружали высокие ели. Там, под разлапистыми ветвями и натянутыми масксетями, мы до поры до времени и укрыли наши вертушки.

Капитан Серегин оказался невысоким коренастым офицером в заношенном белом маскхалате. Его люди казались копией своего командира — такие же суровые и немногословные. Этот район они «окучивали» уже больше трех недель, и поэтому им были знакомы каждый куст и каждое дерево. Без лишних эмоций выслушав суть нашего задания, капитан Серегин не выразил никаких эмоций, будто он и его люди каждый день таскают этаких Гейдрихов пачками в штаб фронта. На самом же деле он уже решал про себя, какое место для засады будет наиболее подходящим.