После переформирования Верховный, зная, кто такой Катуков, и недолго думая, повесил на 4-ю гвардейскую танковую тот же лейбл, что и на нас, грешных, и стали они тоже ОСНАЗ РГК. Опять же дезинформация для вражеской разведки, ведь по документам она проходит как бригада, а по боевой мощи равняется недокорпусу.

Тем временем подготовка к «Молнии» шла своим чередом. Собиралась и обкатывалась техника, рембат работал по двадцать часов в сутки. Наутро четырнадцатого были полностью закончены профилактические работы на Т-72, а также сборка и обкатка всех двадцати КВ-1 и более половины Т-34. Николай Федорович Шашмурин после спецобработки обещал нам тысячу километров марша для КВ-1 и полторы тысячи для Т-34. Подверглись закалке и трущиеся детали танковых дизелей, что тоже увеличило их ресурс и хоть немного приблизило местную техническую базу по надежности к нашей.

Но техника, техникой, а воюет-то не железо, а люди, и поэтому особо жестким тренировкам подвергались экипажи танков, особенно наводчики и механики-водители, а также мотострелки. Пехота — это вообще наше все, именно она должна будет удерживать тот ключевой пункт в глубине немецкой обороны, который с налета должны взять танки. От них зависит итоговый успех операции — сумеем ли мы не только взять Псков, но и удержать его до ввода в прорыв подкреплений.

Поэтому, к удивлению бойцов, большая часть учебных задач касается не наступательных, а как раз оборонительных задач. Как выяснилось, генерал-лейтенант Василевский, уже приступивший к исполнению обязанностей начальника Генерального Штаба, не забыл о наших нуждах. И двенадцатого февраля в наш полевой лагерь прибыл сводный инженерно-штурмовой батальон майора Горового. Батальон — это громко сказано, в строю сто пятьдесят два человека. Это и неудивительно — при ликвидации группировки Клейста батальон прошел пекло уличных боев в Сталино (Донецке), и именно на его участок вышли немецкие парламентеры с предложением о капитуляции. Уменьшившись в ходе этих боев почти вдвое, батальон приобрел бесценный опыт уличных боев и вкус к дальнейшим победам. Я видел этих бойцов, разговаривал с ними. Это уже совсем другие люди, совершенно не похожие на тех, которых мы встретили под Евпаторией всего сорок дней назад. Те местные бойцы и командиры, что сражались вместе с нами в Евпатории и после, совершенно закономерно менялись под нашим влиянием. Эти же бойцы, пройдя жестокие наступательные бои и победив в них, изменили себя сами. Тем больше им чести и славы. Самоходной техники для них пока нет, и в бой они пойдут десантом на броне танкового батальона.