Пролог.
ПрологИзабо Лавальер не любила отели, где слишком сильно пахло лавандой.Лаванда сама по себе ни в чём не была виновата. Милый цветок. Скромный, трудолюбивый, честный, в отличие от некоторых управляющих, которые считали, что если залить холл лавандовым ароматизатором до состояния провинциальной прачечной, то гость не заметит сырость в углах, старый ковролин и администратора с лицом человека, которому жизнь задолжала чаевые.Гости, может, и не замечали.Изабо замечала.Она вошла в холл отеля «Бель-Рив» ровно в девять тридцать семь утра, хотя в письме владельцу было указано: «проверка начнётся около десяти». Слово «около» она любила почти так же, как любила внезапные проверки, недовольных директоров и идеальный кофе без сахара. «Около» расслабляло людей. А расслабленные люди проявляли себя куда честнее, чем подготовленные.Администратор за стойкой, молоденькая девушка с идеально уложенным пучком и глазами испуганной лани, подняла голову, увидела её и мгновенно поняла, что утро закончилось.Изабо улыбнулась.Не слишком широко.Достаточно вежливо, чтобы не выглядеть хамкой.Достаточно холодно, чтобы девушка сразу выпрямила спину.— Доброе утро. Изабо Лавальер. У меня назначена встреча с месье Бертраном.— Да, мадам, конечно, месье Бертран ожидает вас… кажется… чуть позже.— Очаровательно. Значит, у него ещё есть двадцать три минуты счастливой жизни.Администратор моргнула.Потом решила, что лучше не уточнять.Умная девочка. Есть шанс выжить в сфере гостеприимства.Изабо поставила на пол небольшой кожаный саквояж тёмно-коньячного цвета, сняла перчатки и огляделась. Холл был красивый. В этом заключалась главная беда. Красивый холл часто превращался для владельца в индульгенцию: мол, если люстра хрустальная, то пыль на верхних полках — это уже не грязь, а исторический налёт.Высокий потолок. Золотистая лепнина. Большие окна, выходящие на узкую улицу старого Лиона. На улице утро только разворачивалось: булочная напротив выпускала наружу тёплый запах масла и свежих круассанов, по мокрой после ночного дождя мостовой шуршали шины велосипедов, где-то вдалеке звякнула посуда на террасе кафе. Город просыпался красиво, без лишнего драматизма, как женщина, которая знает, что хорошо выглядит даже без макияжа.Франция вообще умела делать вид, что красота — это не усилие, а врождённое право.Изабо прекрасно знала, сколько усилий стоит эта лёгкость.Она прошла к стойке, провела взглядом по латунному звонку, вазе с белыми розами, стопке визиток, аккуратно разложенных буклетах с фотографиями номеров.