жены мужьям ноги целуют, а эта ноет».

Она знала все. Она жила в соседней квартире, слышала крики, звон бьющейся посуды и

плач ребенка. И ей это нравилось. Чужая боль была для нее питательной средой, а

Максим — «настоящим мужиком», с которым она заигрывала, попутно втаптывая его жену в

грязь, чтобы возвыситься самой. Максим же, в свою очередь, наслаждался тем, что у

него есть зритель, одобряющий его тиранию.

В глазах на мгновение потемнело. Мне захотелось вымыть руки просто от того, что я

стоял с ней.

— О, Максик! Доброе утречко! — Тамара расплылась в приторной, фамильярной улыбке,

обнажив следы плохой работы стоматолога. — А я смотрю, машина твоя во дворе стоит,

дай, думаю, зайду. Слушай, выручай соседку, яйца кончились, а я тут шарлотку

затеяла. Одолжишь десяточек?

Она сделала шаг вперед, собираясь по привычке, без приглашения, ввалиться в мою

прихожую. Но я не сдвинулся с места. Моя рука, лежавшая на дверной ручке,

напряглась. Я встал в проеме так, чтобы полностью перекрыть ей путь. Мои широкие

плечи не оставляли ей ни единого шанса протиснуться мимо.

Тамара удивленно моргнула, наткнувшись на непреодолимую преграду из моего тела, но ее

наглость никуда не делась. Она вытянула шею, заглядывая мне за плечо, вглубь

квартиры. Цепкий, крысиный взгляд моментально выцепил Аню. Она стояла в дальнем

конце коридора. И то, что я увидел боковым зрением, заставило мою кровь закипеть.

Моя жена, которая еще вчера счастливо улыбалась мне в парке и смеялась вместе с

дочерью, сейчас съежилась. Ее плечи опустились, спина сгорбилась. Она инстинктивно

обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь стать меньше, незаметнее. Она

опустила глаза в пол. Вся ее поза кричала о глубоком, въевшемся унижении.

— Ой, гляньте-ка! — голос Тамары стал писклявее, наполнившись торжествующей

насмешкой. — Ваше высочество уже проснулось? Чего встала как истукан? Муж не

кормлен, соседка на пороге, а она глаза лупит! Максик, я поражаюсь твоему

ангельскому терпению. Мой бывший за такую кислую рожу с утра уже б леща прописал,

честное слово...

Слова сыпались из нее грязным потоком. Она упивалась своей безнаказанностью, зная,

что «хозяин дома» ее поддержит.

Я медленно повернул голову и посмотрел на Аню. Она не подняла взгляд. Только крепче

сжала пальцы на своих предплечьях. Ее губы дрожали. В ее мире это была норма. Муж

распахивал двери для стервятников и позволял им клевать ее плоть.

Внутри меня что-то щелкнуло. Гнев начал закипать, заставляя сердце биться чаще, а

пальцы сжиматься в кулаки. Я перевел взгляд на Тамару.

Я не стал кричать. Не стал размахивать руками, как это делал истеричный Максим. Мой