пленкой. Пол тоже застелили.

Мы переоделись. Я натянул старые потертые джинсы и выцветшую черную футболку, которую

не жалко было выбросить. Аня нашла какие-то безразмерные серые треники и старую

майку. Волосы она спрятала под забавную косынку. И, надо признать, в таком виде она

выглядела безумно домашней и красивой. Соня была экипирована в длинную папину

рубашку, закатанную по локоть, отчего походила на маленького гнома-маляра.

— Этап первый: разрушение! — скомандовал я, вручая своим девочкам по пульверизатору с

теплой водой и по металлическому шпателю.

Отдирать старые обои оказалось на удивление успокаивающим занятием. Мы обильно

пшикали водой на стены, ждали пару минут, а потом подцепляли размокшую бумагу.

Вначале Аня работала тихо, сосредоточенно, словно выполняя тяжелую повинность. Но

когда я подцепил огромный, в человеческий рост кусок старых обоев и потянул его

вниз, а он с громким треском оторвался целиком, обнажив серый бетон, Соня

восторженно завизжала.

— Ого! Папа, ты как Халк! — закричала она.

Я театрально напряг бицепсы, заставив Соню рассмеяться. Следом бросил взгляд на Аню.

Она стояла с пульверизатором в руке и улыбалась. На ее носу блестела капелька воды,

щеки раскраснелись от физической работы. Вместе с пластами этой старой, пыльной

бумаги мы словно сдирали со стен тяжелую ауру прошлых лет.

К обеду комната была абсолютно голой. Бетонные стены ждали новой жизни. Мы забили на

все правила и перекусили пиццей прямо на полу в гостиной, уставшие, в пыли, но

воодушевленные.

Наступил этап номер два. Покраска. Я вскрыл пластиковое ведро. Кремовая краска не

имела резкого химического запаха. Я налил ее в специальные лотки, выдал Ане большой

пушистый валик на длинной ручке, а Соне — маленькую кисточку для прокраски углов и

плинтусов внизу. Сам взял второй валик.

— Ну, с богом, — сказал я, окуная валик в желтую лужицу.

Когда первый яркий след лег на серый бетон, комната словно мгновенно посветлела. Мы

работали под негромкую музыку, которую я включил на портативной колонке. Работа

спорилась. Аня орудовала валиком с изяществом художника — сказывались навыки работы

с холстом. Она клала краску ровно, без подтеков, сосредоточенно прикусив нижнюю

губу. Я красил верхние части стен, куда она не доставала, а Соня старательно,

высунув от усердия язык, возила кисточкой внизу.

Атмосфера была теплой, уютной. Мы периодически сталкивались спинами, я передавал Ане

лоток, мы перебрасывались короткими фразами. Это была нормальная, здоровая семейная

жизнь.

Прошло около часа. Мы уже заканчивали вторую стену. Соня, которой наскучило красить