— Слышу.
— И не проси меня сказать, что ты правильно делаешь.
— Не буду.
Мы долго стояли возле мойки. Я гладил её по спине и ничего больше не говорил. Любые слова сейчас либо звучали бы оправданием, либо оказывались обещаниями, которых я не мог дать. Потом Таня отстранилась и вытерла лицо ладонью.
— Когда?
— Через несколько дней. Как соберёмся и Муса подтвердит, что ждёт.
— Надолго?
— Не знаю.
Она закрыла глаза.
— Хоть звонить сможешь?
— Макс покупает спутниковый телефон. Буду сообщать при каждой возможности. Через него или сам.
— Не только когда всё хорошо.
— Не только.
— И если задержитесь — тоже. Чтобы я не считала часы и не придумывала.
— Обещаю.
Вот это я мог обещать точно. Если всё пойдет не по плану, которого у нас толком и не было, я точно молчать не буду. Если есть возможность, то обязательно сообщу.
Наверх мы поднялись вместе. Таня легла, отвернувшись к окну. Я устроился рядом, не раздеваясь до конца. Через некоторое время она нашла мою руку и притянула к себе. В ту ночь мы почти не спали.
Утром Таня разговаривала со мной обычно. Спросила, буду ли завтракать, попросила по дороге забрать из ремонта её часы. Когда я уже обувался, она вышла в прихожую.
— Документы свои где держишь?
— Какие?
— На дом. Остальные. Я даже не знаю толком.
Я выпрямился. Она была права. О том, что и как её делать если меня вдруг не станет, надо было подумать заранее. Все мои мысли были уже там, где-то возле горного кишлака, где держали Антона, а вот про любимую жену, свою старенькую бабушку, да и вроде бы твердо вставших на путь исправления родителях, я как-то не подумал. Сегодня вообще нужно заехать к нотариусу и написать завещание. Она смотрела прямо, не отводя глаз.
— Ты же сам сказал, что не знаешь, как получится.
Пришлось снять ботинки и идти с ней в кабинет. Показал сейф, объяснил, где вторые ключи, какие вопросы решает Макс. Таня слушала внимательно. Только один раз переспросила то, что я только что сказал. Потом закрыла крышку сейфа.
— Всё. Иди. Опоздаешь.
Я хотел что-то ответить, но она сама обняла меня и тут же отпустила.
В «Кунаре» уже ждал Макар Цыганков. Накануне он согласился сразу, однако я попросил не торопиться и поговорить дома. Сейчас Макар положил передо мной заявление на отпуск.
— Жена знает?
— Знает.
— Что сказал?
— Правду. Про мальчишку. Про то, что еду с вами.
— Про остальное?
Он посмотрел на меня без улыбки.
— Сергей Сергеевич, она меня после Афгана по госпиталям собирала. Ей остальное объяснять не надо.
Макару было тридцать с небольшим. В охране он работал второй год. До этого успел сменить несколько мест и нигде не задерживался: то зарплату не платили, то требовали от него вещей, которыми он заниматься не хотел. У нас прижился. Немногословный, аккуратный, без привычки при каждом удобном случае рассказывать, как воевал.