— Эй, парень, ты вообще понимаешь, что творишь? — с легкой улыбкой и спокойно, словно с дурачком разговаривает, проговорил мужик. — Убери ствол. Поранишь еще кого. Крови много будет.

Еще один шаг, что он сделал по направлению ко мне так же не остался без ответа. Только вот в этот раз мишенью стала плоть. Пуля пробила ему ногу, насквозь пролетая через мягкие ткани. Специально прицелился с внешней стороны, чтобы ненароком не повредить артерию.

— Стоять! — рявкнул я, когда под крики боли первого в нашу сторону рванул другой. — Здесь тридцать три патрона! На каждого ублюдка хватит!

— Ты, сука, — процедил раненный, что очень быстро справился с болью. — Ты хоть знаешь, что делаешь? Урою же, собаку.

— Рот закрой, — одернул говорливого. — Дохера смелости только когда толпой? Отбросы. А ты хера ли рот раскрыл? Лапы от неё убрал! А ты сюда подошла, оторва малолетняя! Ну! Живо!

Разыгрывать неадеквата получалось легко. И если бы Катюха была в нормальном состоянии, хрена с два она бы поверила. А так, только за одного из парней спряталась, который, тем не менее, вытолкнул её вперед, не особо сдерживаясь.

— Миш, на плечо её и на выход, — бросил другу. — Нам здесь, кажется, больше не рады.

— Ты, ты, ты, — начала заикаться девушка.

— Влип ты, сучара, — мрачно процедил парнишка, за которым она пряталась. — Ты хоть знаешь, кто мой отец?

— А кто мой, знаешь? — подал голос Андрей. — Советую захлопнуть пасть и на собачку свою ошейник по строже надет. Идем, парни. Нечего нам больше в этом свинарнике делать.

Под возмущенные крики Кати, которая уже болталась на плече Михаила, мы медленно попятились к выходу. Я был последним, а поэтому с лихвой ощутил все те взгляды, что были направлены в нашу сторону. Только вот меня это особо не задевало. Подумаешь, стайка шакалов. Помнится, в тринадцать лет, когда батя оставил меня на летних каникулах в Тикси, в части ГРУшников, было куда как страшнее.

Поверил ли я, что угроза Андрея сработала? Хрена с два! Так что теперь надо бы быть особенно осторожным. Все-таки сквозное через бедро это весомый повод затаить обиду. Причем, как от этих молодых, да горячих, так и от мордоворотов в костюмах. Катьке бы не досталось, пусть эта малолетняя дура и заслужила серьезную взбучку.

— Да отпусти ты меня! Урод! Тварь! Скотина! Кабель! — смешно болтаясь на спине нашего крепыша, Катька нелепо била своими кулачками по его широкой спине.

— Последнее вот вообще не понял, — хохотнул тот.

— Тох, ты аккуратнее будь, — обратился ко мне Андрей. — Нет, я отца попрошу, он надавит, где надо, но сам понимаешь.