— И, что? — сощурил глаз в контролируемой злобе, практически процедил военный. — Даже помощи никто не окажет?
— А я, что, по-твоему, делаю? — посмотрел на него, как на идиота, Рилн. — Как чистить коконы уже, считай, знаете. Вылупившихся, кстати, сразу в расход. Там уже всё, Пожирательница правит балом безвозвратно. Что еще? Ну, давай, схемы создания энергетического оружия подкину. Если, конечно, ваши мозговитые в них разберутся. Будете сгустками плазмы пиу-пиу делать. А то порох это уже даже не смешно. Грустно, скорее. Смертельно грустно.
— Буду признателен, — Епифанцев взял себя в руки моментально. — Короткую выжимку по этим инсектоидам написать сможешь?
— Написать? Я? — засмеялся гость сухим, каркающим смехом. — Вот сам и напишешь.
Сначала полковник даже не осознал смысл сказанной фразы, а после ему стало ни до чего. Головная боль, что вспыхнула с чудовищной силой, буквально бросила мужчину на пол. Тот только и успел, что руки выставить, лишь бы лицом в пол не уткнуться. После до слуха полковника донеслись шаги Рилна и тот присел на корточки, практически вплотную с ним.
— Я вежлив с тобой, только потому, что ты мне содействуешь, низшая форма жизни, — спокойным тоном начал гость. — Но не стоит переходить границы, Игорь Валерьевич. Что человечество, что эта, богами забытая планетка, не стоят ровным счетом ни-че-го. Мне абсолютно безразлично, что с вами будет завтра. Единственная стоящая причина, почему я еще здесь, это желание поднасрать Пожирательнице и её тараканам. Слишком много дорогих мне собратьев поглотила эта тварь. Нет, конечно, костью в её горле вы наврятли станете, но после, эта тварь обязательно узнает, кто ответственен за уничтожение одного из её отростков. И поверь, её гнев — лучшая для меня награда.
Легкое похлопывание по голове полковника и удаляющиеся шаги. А вместе с ними и затихающая боль, что уступала место появляющимся, словно из неоткуда, знаниям.
Отступление 2
Тьма, в которой я плавал, почему-то была осязаема. По ощущениям, будто вода Мертвого моря: такая же плотная. Странное чувство чужого присутствия не отпускало. Ни как в прошлый раз, а немного иначе. Пусть это присутствие и было похожим. Что-то вилось рядом. Мелькало на краю зрения, постоянно ускользая и норовя оказаться со спины. Поймать? Или игнорировать? И вообще, где я? И, кто?
Мысли такие простые, но одновременно сложные. Идентифицировать себя никак не удавалось, а вспомнить мешал раздражающий фактор в виде чего-то постороннего. «Ему здесь не место!» — вспыхнула мысль, которая одновременно казалась и моей и чужой.