Возвращаться в палату к Воронову полковник не хотел. В причине подобного Игорь Валерьевич не хотел признаваться даже самому себе. Слишком уж пугали его эти псионические силы, пусть вида он и не подавал. Теперь же, когда на собственной шкуре пришлось почувствовать эту силу, внутри боевого офицера поселилось незнакомое до этого дня чувство страха. Неприятное тягучее и липкое. Оно, словно паук, оплетало свою жертву, сковывая движения и туманя разум. Боль? Нет, боль не была тому причиной. Глядя на ужас в глазах парнишки, что оказался лишь пассажиром внутри собственного тела, повторить его участь не хотелось вовсе.

Тем не менее, боевой офицер, это вам не хрен собачий. Страх страхом, но служба важнее.

Именно поэтому в палату к Воронову Епифанцев заходил спокойным, как удав.

— А, Игорь, — лениво бросил человек, сидящий в углу палаты и не сводящий глаз с парня. — Ты покрепче, чем я думал. И часа не прошло, как на ногах.

Епифанцев и глазом не повел на выпадку гостя.

— Получается? — кивок в сторону Воронова.

— Хрен его знает, — пожал плечами Рилн. — Препараты ваши дерьмо редкостное. Ни синапсы нормально заглушить, ни нервные окончания заткнуть. Лежит вон, орет тело, да хера ли толку. Эта погань всё еще целостная, даже оболочку не потеряла. Хотя, ты, полковник, молодец, хорошую службу сослужил. Уважаю!

Привычное человеческое движение с большим пальцем вверх, на шестипалой руке смотрелось не больно уж органично.

— Раз такой великий псионик, — сморщился полковник, — мог бы и подсобить, не доводя до всего этого.

— Мог, как же, — хохотнул Рилн. — И через десять минут, сюда либо рой нагрянет, либо с материнки жахнут так, что Темиртау ваш цветочками покажется.

— Что, совсем никаких способов укрыться нет? — с наигранной заинтересованностью спросил Епифанцев.

Понятное дело, что эти его выпадки Рилн читал на раз, но в этот раз почему-то прокатило.

— Есть, но я не из этих, — сморщился мужик. — Меня натаскивали на уничтожение, а не на скрыт. Нет, свой след я затереть могу, но пользоваться при этом даром нежелательно. Вот Гайнар, тот, да, мог прямо под маткой разгуляться. Курд’Ихан. Надеюсь, Пожирательница подавится его душой.

Словно дань уважения, палата погрузилась в тишину. Только скрип зубов парня, да еле слышный его стон, нарушали молчание.

— Сильный разум, — первым нарушил тишину Рилн. — Возможно, поэтому и личинка получилась сильнее предыдущих. Даже за такой короткий срок отожраться успела, рад’ахна.

— Здесь всё свинцом залито, — кивнул полковник на потолок. — Ты же говорил, что он блокирует сигналы.