— А вы кого хотите? Мальчика или девочку? — поинтересовался как-то Женька у родителей.

— Нам хоть кого! — почти в один голос заявляли батя с маманей. — Кого бог даст, тот и будет нашим ребёнком любимым.

Естественно, как Женька и предполагал, когда мама плотно обосновалась дома, его вольнице пришёл конец. В отношении к сыну у Марии Константиновны не существовало понятия «отдохнуть» или «пойти погулять». Она считала, что сын должен заниматьсяделом .

В первую очередь, так как одной в тишине квартиры сидеть ей было очень скучно, возможно, сказывалась профдеформация человека, постоянно привыкшего работать с другими людьми, сын должен разговаривать и развлекать маму. Едва наступала хотя бы получасовая пауза тишины, Мария Константиновна сразу же нарушала её:

— Ты чего там делаешь, чего замолчал? Пакостишь?

Во-вторых, сына можно послать в магазин, за какими-нибудь вкусняшками, благо здесь магазины были совсем рядом. В-третьих, сына всегда можно отправить на кухню, например, принести попить воды из-под крана, или что-нибудь подержать, сделать по мелочи. Не сказать, что это было слишком напряжно, скорее, забавно. Вдобавок, так как сейчас их квартира находилась прямиком посреди дома, и здешний двор с третьего этажа в обеих направлениях просматривался очень хорошо, мама иногда садилась перед окном с вязанием или шитьём и зорко наблюдала, что делает Женька во дворе. Иногда стучала в стекло, если видела, что игры принимают излишне шаловливый и опасный в её понимании ход, например, начинается бросание снежками друг в друга, валяние в снегу, и тому подобные весёлые шалости.

Вдобавок, когда Мария Константиновна выходила из дома зачем-нибудь, обязательно брала с собой Женьку. Даже когда ходила в женскую консультацию. Подержать сумку, шапку, бумажки. И надо сказать, такой страдалец был не он один: довольно часто в этом увлекательном заведении попадались первые дети, которые всюду ходили с беременными матерями.

… Конечно, иногда попадались такие промежутки времени, когда их дружная компания оказалась предоставлена самой себе, родители либо были заняты, либо спали, и тогда в хоккей играть не хотелось. Как любые советские мальчишки, они были одержимы навязчивым желанием подробно исследовать округу, невзирая на строгий наказ никуда не уходить со двора.

После прогулок по универмагу первым делом ходили на площадь к горсовету. Это же святое место! На Новый год там ставили городскую ёлку. И это действительно была живая здоровенная восьмиметровая ель, которую на машине с полуприцепом привозили из леса, краном устанавливали на городской площади, потом наряжали огромными игрушками, которые собирали и шили в школах и детских садах из папье-маше, картона, больших листов бумаги, набивая их тряпками, а потом раскрашивая в разные цвета. На ёлке висели гирлянды из обычных лампочек, покрашенных краской в разные цвета. Чуть поодаль из завезённого самосвалами снега экскаваторами делали громадную горку, которая называлась «взрослая горка». Кроме взрослой была ещё «средняя горка» и совсем маленькая горка для маленьких детей.