И от этого ещё сильнее хотел свалить из Новгорода. Как можно скорее.

А остальные пока занимались своими делами. Торбьерн гнал самогон и сочинял стишки, Кьяртан возился с «Морским соколом», Кнут и Горм гоняли молодых на тренировочной площадке в крепости, которую нам любезно предоставил князь. Торир хвастался и врал напропалую, приписывая себе чужие подвиги. Один я слонялся без дела, присоединяясь то к одному, то к другому, то к третьему, то ко всем сразу. Я попросту не находил себе места.

Одно я знал точно. Как только корабли Хререка вновь двинутся на юг, душевное спокойствие вернётся ко мне в тот же момент.

К князю я тоже не заглядывал, у него и своих забот хватало по горло. Хотя, пожалуй, стоило его поторопить. Осень ощущалась всё отчётливей, прилетая вместе с северными ветрами и сырой промозглой погодой. А ждать до весны я не смогу, не хватит терпения.

Меня, как хёвдинга и уважаемого человека, порой приглашали в гости многие знатные новгородцы, но лично я никого не интересовал, все пытались через меня подобраться поближе к Хререку, и после пары скучных обедов я перестал принимать подобные приглашения.

Исключение я сделал только для Хельги. Хельги я уважал.

Я вместе с Кьяртаном и ещё парой ребят конопатил щели в бортах «Морского сокола», который уже практически превратился в речного, как меня вдруг окликнул один из людей Хельги.

— Эй, это тебя Брандом зовут? — довольно грубо произнёс он, недовольным взглядом окидывая наш драккар.

Я отряхнул вымазанные смолой руки, взглянул недобро на незваного гостя.

— А кто спрашивает? — в тон ему сказал я.

— Хрольв Бычья Шея, — представился визитёр. — Я от Хельги. Давай за мной.

Я едва не расхохотался ему в лицо. Такой наглости я давно не встречал, пожалуй, ещё с Англии. И будь у него хоть бычья, хоть жирафья шея, терпеть такое обращение я не стану.

— Как видишь, я занят, — сказал я, не скрывая усмешки.

— Когда я говорю, людям лучше меня послушать, — нахмурился Хрольв.

Кьяртан и парни даже бросили работу, глазея на нашего гостя. Будь он посланцем хоть от князя, хоть от самого Папы Римского, я не позволю разговаривать со мной таким образом.

Я ещё раз взглянул на свои грязные и липкие руки, сделал шаг навстречу Хрольву.

— И зачем же я Хельги понадобился? — спросил я, с улыбкой хлопнув его по плечу.

Смола тут же прилипла к дорогой льняной рубахе. Крашеная, с вышивкой. На зависть любому моднику. Хрольв неприязненно покосился на мою руку, скрежетнул зубами.

— Знать не знаю. Сказал тебя привести, — процедил он. — Значит, приведу.

— Привести? Или позвать? — уточнил я.