— Вадим не смог выполнить то, о чём договаривался с вами! Он не защитил город, и не смог бы его защитить! — продолжил Хререк.

Стало жарковато, я потянул ворот кольчуги вместе с поддоспешником, краем глаза косясь на потеющих в своих шубах знатных людей. В такой толпе проще простого сомлеть под палящим солнцем, а они стояли уже довольно долго. Возможно, Хререк специально мариновал их подольше, чтобы они, не раздумывая, приняли все его требования, лишь бы поскорее вернуться домой и испить прохладного кваску. Человек — существо слабое. И на его слабостях можно играть, как на рояле, если знать, куда нажимать.

— Приходи княжить и владеть нами и судить право! — на ломаном северном наречии выкрикнул кто-то из толпы.

То ли засланный казачок, то ли природный словенин, я так и не понял, потому что вся площадь вдруг загомонила, заспорила, закричала, словно переполошившаяся стая чаек. Одни кричали, что всё правильно, пусть Хререк княжит, другие кричали, что вовек тому не бывать, третьи пытались найти какой-нибудь компромисс, четвёртые пытались призвать к порядку всех остальных, пока не дошло до мордобоя. А могло ведь и дойти, я уже видел, как некоторые солидные мужи засучили рукава.

Однако Хререку оказалось достаточно поднять руку, чтобы вся эта толпа угомонилась, как школьники при виде строгого директора. Всё-таки князь обладал какой-то дьявольской харизмой, и я ему в этом, честно говоря, завидовал. Хотя я думаю, будь на его месте кто угодно другой из нашей армии, новгородцы бы просто проигнорировали призыв к тишине.

— Неволить вас я не стану, — сказал Хререк. — Вам здесь жить. И вам решать. Но коли призовёте меня, клянусь, править буду по справедливости. Не будет больше усобиц на вашей земле.

Каждый с лёгкостью мог бы продолжить реплику. А если не призовёте, моя армия спалит город дотла. Дипломатия с позиции силы, самая эффективная на свете. Добрым словом и пистолетом, как говорил Аль Капоне. И горожане сейчас заспорили снова, но уже без хватаний за грудки, угроз, засучивания рукавов и тому подобного. Сейчас они обсуждали деловое предложение.

Я уже не сомневался, что новгородцы сделают правильный выбор, другого выбора князь им не оставил. Уже сейчас те упрямцы, которые готовы были костьми лечь, но не допустить северянина на княжение, оказывались в меньшинстве. В конце концов, здесь было проще, чем в Йорвике, среди местных племён северяне не считались погаными язычниками. Словене, чудь, кривичи и все остальные сами считались для христиан погаными язычниками, а значит, с этой точки зрения никаких препятствий и быть не могло.