Грузчики, бурлаки, бондари, мелкие торговцы, продающие всё необходимое проезжим купцам, постоялые дворы, чтобы уважаемые люди могли отдохнуть перед трудным переходом. И Хререк желал взять всё это под свою твёрдую руку. Само собой, нынешние хозяева этому активно сопротивлялись.

— И что, в самом деле так до Миклагарда дойти можно? — спросил вдруг Сверри.

Мы наконец вошли в устье реки, и пейзажи вокруг казались дикими и глухими. Совсем не напоминающими о величественном Царьграде.

— Можно туда, а можно и в Булгарию, — сказал Вышата. — По здешним рекам все пути открыты. Главное, знать, куда идти.

— Никогда столько ничейной земли не видел, — сказал вдруг Хромунд. — У нас на севере каждая лужайка кому-то принадлежит, друг у друга на головах сидим. А тут…

— А с чего ты взял, что она ничейная? — усмехнулся Вышата.

— А чья? Князева? — проворчал Хромунд.

— И не только, — сказал Вышата.

О собственном куске земли мечтали многие, хотя лично я этой тяги не понимал. Хотя кто-то же должен пахать и сеять.

Мы поднимались вверх по течению Ловати, медленной, широкой и достаточно извилистой реки, и лишь изредка на берегах встречались хоть какие-то следы деятельности человека. Для ночёвки выбирались на пологий берег, разводили костры и готовили ужин, чтобы утром снова продолжить путь.

Рана меня почти не тревожила, разве что из-за неё я не мог стоять полную смену за рулевым веслом. Ладно хоть Вышата предложил помощь, так как он всё равно только и делал, что гулял по кораблю да изредка указывал путь.

Путешествие по реке почему-то напомнило мне путешествие на поезде. Там тоже никуда не денешься с проложенных рельс, и путь есть только вперёд, с редкими развилками. Разве что стрелки переводить не надо.

В какой-то момент мы зашли в один из притоков, узкий и извилистый, и ладно хоть осадка «Морского сокола» позволяла ему не царапать дно килем. Места начались болотистые, низкие, топкие, чем-то напоминающие Восточную Англию, только без англичан. Хотя Вышата предупредил, что здесь уже могут повстречаться враждебные племена. Племена непокорных зусулов. А мы, стало быть, должны принести им Железный Капут.

На всякий случай облачились в кольчуги. И хоть места здесь были открытые со всех сторон, человеческая изобретательность в плане засад и убиения своего ближнего не знает границ. Лучше перебдеть.

Мы поднимались всё дальше и дальше вверх по безымянной реке, которая с каждым километром пути становилась всё теснее и мельче. Настолько, что два корабля едва-едва смогли бы разойтись бортами.

— Вышата, а ты уверен, что мы правильно идём? — спросил я наконец.