Люди ее отца пошли следом за ней, спрятав пистолеты под пиджаками и держась настороже.

Морана вышла в зал ресторана, и ее взгляд упал на столик Клана, стоящий в другом углу, а потом встретился с взглядом Данте. Он знал. Его пристальный взгляд сказал ей, что он точно знал, чем она только что занималась и где сейчас был его брат по крови. Но она не увидела ни капли осуждения, ни беспокойства, ни жалости в его глазах. Одну только усталость.

Морана отвернулась, не задерживаясь надолго, и пошла к столику отца, не отразив на лице никаких эмоций и внутреннего смятения.

Ни на кого не глядя, она села на свое место, поджала губы и крепко стиснула бедра, чтобы сдержать пульсацию. Почувствовала, что отец наблюдает за ней, и посмотрела на него, взглядом бросая ему вызов. Сидящий рядом с ней извращенец сердито уставился на нее.

Телефон завибрировал.

Она разорвала зрительный контакт и посмотрела на экран.

Тристан Кейн:И сколько же зарубок на столбике твоей кровати?

У Мораны чуть не отпала челюсть от его наглости. Да как он посмел?

Она быстро напечатала ответ, а воспоминания – о трении, о жаре, об удовольствии – все сильнее распаляли ее злость.

Я:Все, что тебе нужно знать об этом столбике, предельно просто.

Тристан Кейн: И что же это?

Я: Ты отметишься на нем только раз. Что было, то прошло.

Морана ждала его ответа. Он не последовал.

Она ощущала его взгляд на спине, затылок покалывало, и чувство дежавю настигло ее так резко, как сошедший с рельс товарняк.

Именно в такой же ситуации она была почти час назад. Точно в такой же. То же место, те же люди, те же разговоры.

Вот только она изменилась.

Она не хотела этого признавать, но изменилась. За минувший час в ней навсегда произошло одно крошечное изменение, как только она признала свое желание, заперла дверь и раздвинула перед ним ноги. Морана не хотела признавать, но это случилось. И она скорее умрет, чем позволит кому-то еще узнать об этом. А тем более ему.

Наконец собравшиеся начали расходиться. Гости вставали из-за стола и шли к выходу, пожимая руку ее отцу. Морана тоже встала, выпрямившись на каблуках во весь рост и не обращая внимания на боль в животе и в местечке ниже него. В одной руке она держала клатч и телефон, вторую опустила вдоль бедра.

Извращенец повернулся к ней и, пока она не успела опомниться, взял ее свободную руку и поднес к губам. По коже побежали мурашки, даже сильнее, чем раньше, когда он пытался схватить Морану за бедро. Он всего лишь коснулся губами тыльной стороны ее ладони. Этот жест повторяло бессчетное количество мужчин в конце бессчетного количества ужинов, и, хотя всегда вызывал у нее отвращение, в этот раз оно ощущалось сильнее.