О господи.

В этой игре вели подсчет выстрелов вместо подсчета карт[9] . Последнее ей давалось хорошо, но она не представляла, как быть с первым. Морана глянула на Тристана Кейна и по его расслабленной позе поняла, что он уже не в первый раз играл в такую игру. Черт, да она очень удивится, если кто-нибудь станет задавать ему вопросы. То, что он сейчас сидел здесь, доказывало, что он никогда не проигрывал.

Морана не хотела играть. Но знала, что у нее не будет более подходящего случая выведать информацию у Тристана Кейна.

Она посмотрела на лежащий посреди стола пистолет, в который зарядили новую пулю, почувствовала, как колотится сердце, и взяла себя в руки.

Черт, она же не трусиха.

Собравшись с духом, она наклонилась, взяла пистолет, позволяя руке привыкнуть к его весу, и направила на мужчину, который неподвижно сидел напротив нее.

В комнате воцарилась мертвая тишина, и Морана слышала только звук собственного дыхания. Ее предположения подтвердились: никто и никогда не наводил пистолет на Тристана Кейна. Ну и ладно, возле стены дома своего отца об него тоже никто не терся.

Скрыв все эмоции и не сомневаясь, что голос точно будет звучать ровно, пускай от страха ноги дрожали под столом, Морана пригвоздила его взглядом и тихо заговорила, хотя сомневалась, что получит ответ. Она не желала даже думать о том, чтобы спустить курок и убить его, и ей совсем не хотелось анализировать эти чувства, по крайней мере, сейчас.

– Расскажи мне об Альянсе.

Взгляд голубых глаз приковал ее к месту, на его лице не промелькнуло ни тени эмоций, тело оставалось расслабленным. Полы его пиджака разошлись, и под ними показалась белая рубашка, плотно натянутая на груди. Воротник был расстегнут, открывая сильную шею. Морана взглянула на вену у него на шее, но не увидела ни пульсации, никаких признаков волнения. Она просто тянулась под кожей, сплетаясь с мышцами, дразня ее подвластным ему самообладанием.

– Его нет уже двадцать два года, – тихо ответил Тристан Кейн ровным, нейтральным тоном, будто обсуждал погоду, а не сидел под прицелом пистолета.

Морана стиснула зубы, понимая, что не могла выстрелить, потому что он ответил на ее вопрос, хоть и не сказал ничего нового. Умно.

Она положила пистолет на стол, как раз когда он протянул руку и забрал оружие, соприкоснувшись с ее пальцами, отчего у нее по руке побежали мурашки.

Морана увидела, как он окинул взглядом синяк на руке, оставшийся в том месте, где ее грубо схватил тот дикарь, а потом снова откинулся на спинку кресла. Опустив руку на пистолет, он оставил его лежать на столе. Морана уже видела его в деле и знала, что он может схватить оружие и застрелить ее в мгновение ока. Настолько Тристан Кейн был коварен. Опасен.