вечера не за подготовкой к партиям, а за обновлением расписания рейсов и попытками определить пути отступления. Одна команда подсчитала, что если уехать сразу после седьмого тура, то останется пара часов, чтобы проскочить до закрытия границ. Другие, оказавшись в ловушке, смирились: придется доигрывать, независимо от того, что происходит снаружи. Атмосфера была странной смесью джетлага, запаха антисептика и легкой паники. Зарубежные федерации и шахматные эксперты (а без них никогда не обходилось) отреагировали предсказуемо: шумно, противоречиво и с нотками возмущения. Одни требовали переноса, другие утверждали, что отмена турнира выставит шахматы в неблагоприятном свете. Никто не хотел брать на себя ответственность первым, поэтому все выбрали классическое шахматное решение: бездействие, замаскированное под принцип. Это был идеальный снимок шахматной политики — громкие споры, никаких решений. В итоге точку в споре поставило государство. В середине турнира, когда стали закрывать границы и отменять рейсы, российское правительство просто остановило турнир. Игроки собрали чемоданы и разъехались, а доиграли лишь год спустя — и победил Непо. Без ставок, без денег, без сделок Ситуацию усугубляло то, что за всеми спорами и решениями не было никакой реальной основы. В современном спорте внимание держится не только на результате, но и на экосистеме соревнования — коэффициентах ставок, фэнтези-лигах, спонсорских акциях, нарезках хайлайтов, которые можно перепродавать снова и снова. Футбольные фанаты, запертые по домам, продолжали ставить на матчи или спорить о составах для фэнтези-лиг. Баскетбол заполнял эфирное время повторами и все еще продавал рекламу. «Формула-1» быстро организовала виртуальные гонки: пилоты пересели в симуляторы, а логотипы спонсоров добросовестно размещались по всему экрану. Даже при закрытых аренах машина продолжала печатать деньги. У шахмат не было ничего из этого: ни рынков со ставками на матч Непомнящий — Каруана, ни вещателей, готовых увеличивать выплаты за права. Турнир претендентов проходил на высочайшем уровне, в самых странных обстоятельствах, но при этом оставался в вакууме — это был всего лишь турнир, без индустрии и без инфраструктуры, которая позволила бы монетизировать беспрецедентное внимание. Бесспорно, с исторической и спортивной точки зрения турнир был важным, но актуальность без инфраструктуры похожа на выигрышный лотерейный билет в стране, где обналичивать выигрыши запрещено законом. На мгновение шахматы оказались в центре внимания,