но им не хватило инструментов, чтобы это внимание удержать. Онлайн-шахматы вступают в игру Если турнир претендентов напоминал XIX век, то онлайн-шахматы уже мчались в XXI век. Через несколько недель после закрытия турнира в Екатеринбурге Магнус Карлсен запустил собственный онлайн-турнир и лучшие игроки мира подключились к нему из своих кухонь и гостиных. Блиц и буллет — ускоренный формат шахмат — внезапно стали главной темой на Twitch и YouTube. Из музейного экспоната шахматы превратились в киберспорт. Это неудивительно: шахматы — один из немногих видов спорта, который при переходе в цифровой мир не теряет подлинности. Вы не сможете пробежать настоящий марафон в гостиной. Гольф без поля — это лишь видеоигра. Но шахматы на экране — это все еще шахматы. Те же правила, та же легитимность, только быстрее, громче и гораздо удобнее для трансляции: не нужно арендовать зал и устанавливать камеры. Достаточно просто расшарить свой экран! В то время как официальные шахматы молча задыхались, так как турниры в пандемию не провести, цифровые шахматы внезапно стали шумными, живыми и прибыльными. Стримеры из неизвестных игроков превратились в знаменитостей. Онлайн-турниры привлекли реальных спонсоров. Зрители, которые не отличали ладью от слона, стали смотреть шахматные трансляции с тем же азартом, с каким раньше следили за ночными матчами НБА. Именно в этот момент World Chess — с большим опозданием — принялась строить собственную игровую платформу. Момент был не самым подходящим: Chess.com уже считался основным шахматным приложением по умолчанию. Но World Chess обладала кое-чем реальным — весом. В мире шахмат почти нет брендов. Помимо Chess.com, есть разбросанные по миру федерации и организаторы турниров, о которых никто, за исключением сообщества фанатов, не слышал. Мы потратили несколько лет, чтобы создать нечто иное: чемпионаты, визуальную идентичность, язык дизайна, пиар-моменты, которые вывели шахматы в заголовки основных СМИ. World Chess стала не просто названием, а одним из немногих имен в шахматах, которое что-то значило для людей вне этого мира. Именно поэтому мы получили то, чего не мог купить ни один стартап: легитимность. Чувство истории, чего-то большего, чем приложение с венчурным капиталом. А легитимность и доверие, мы полагали, можно было конвертировать в рост, особенно если добавить серьезный фокус на борьбу с жульничеством, которым больше никто не мог похвастаться. Это намек на следующую главу, потому что если 2020-й стал годом массового перехода шахмат