Арахны пожирали почти все, кроме мертвящих эманаций. Обретя такую возможность, Ариадна вышла бы на качественно-новый уровень могущества. Вместе с тем, внедрённые недавно человеческие рецепторы внушали иное. Из-за них на душе стало не спокойно. Арахна сердито отбросила подобную дурость и пообещала себе после приключения вновь заняться перестройкой организма.
Так они и шли. Терзаемая непривычными переживаниями Ари и раздираемый на части смертельным шакти представитель земной цивилизации. Сколько продлилось путешествие — неизвестно. Каждый из путников утратил ощущение времени и стремился лишь к одному — поскорее выбраться из злополучной области.
Наконец, сизая дымка поредела, и небольшой отряд вывалился за ее пределы. Юношу, что называется, зашатало. Под кожей у него заходили натуральные буруны. Казалось, бедолагу вот-вот разорвет на части. С трудом, но Скалозуб удержался от распада на молекулы. Хотя передвигался, как сомнамбула, и даже никак не отреагировал на своеобразное вызволение. Арахна же наплевала на самочувствие парня. Вместо помощи спутнику, она засуетилась возле очередного препятствия.
— Это — последняя преграда. Я чувствую… — в предвкушении пробормотала Ариадна и бомбардировала паучьими нитями темную, щедро покрытую волосками, стену.
Через несколько минут, ее действия возымели успех. В ранее монолитном простенке возникла брешь. Арахна обернулась, посмотрела на едва стоявшего на ногах союзничка, потом ухватила беднягу за шкирку и затолкала в проделанную только что дыру.
Не пропадать же добру? Так мотивировала свой поступок паучиха, не пожелав признать собственную слабость. О какой благодарности, скажите на милость, могла идти речь, если позже она сожрет похотливого самца? После того, как наиграется с ним…
На новой территории Ариадна забыла обо всем. Давление чужого величия на секунду поглотило ее. В отличие от предыдущего просторного кромлеха, этот был сравнительно не большим: площадью около квадратного километра. Зато почти всю территорию найденной зоны занимал гигантский, черно-серый паучище.
Паучара мирно возлежал, подогнув под себя, наверное, пятидесяти метровые ходильные ноги. Его густо укрытая бородавками и ворсом головогрудь имела соответствующие размеры, а куполообразное брюшко напоминало башню. Пару десятков хелицер* и несколько толстенных педипальп* мерно вздымались, что говорило о том, что монстр жив. Просто дремлет.
— Мизгирь… — неожиданно вымолвил не к месту пришедший в себя самец. Затем вытянул руки и, словно лунатик, побрел к почивавшему членистоногому.