— С чего это вдруг? Я от вас никуда не собираюсь.

— Дело не в тебе, — помотал головой парень. — Середнячки вроде нас с Настей в главном корпусе подолгу держатся. Мы ковыляем себе потихонечку по три-четыре километра за Ходку, особенно не рискуем, тянем помаленьку контракт. А талантливые Ходоки вроде тебя обычно быстро сходят с Дороги или уходят на индивидуальные программы. К таким питомцам особое отношение и живут они в отдельных коттеджах, с нами почти не пересекаются.

— И что с ними случается чаще? Сходят с Дороги или переезжают в коттеджи? — поинтересовался я.

— Чаще сходят, — вздохнул Игорь. — Впрочем, у меня статистики нет, а Дорога, как ты знаешь, у каждого своя. Но не будем о грустном, — улыбнулся парень. — У нас теперь есть соль и перец и это здорово. Можно считать, день удался. Когда у тебя следующая ходка?

— Через пять дней.

— Рановато тебя начальство гонит… В общем смотри, Ваня, если хочешь совета — всегда обращайся, мы поможем. Правда, Насть? Видишь — кивает, значит, согласна… Настюха, скажи уже что-нибудь Ивану, вечно из тебя слова клещами тянуть приходиться.

Удачной ходки, Ваня, — попыталась улыбнуться девушка. — Хотя, знаешь… Почему-то кажется, что все у тебя будет хорошо.

Перед третьей ходкой я почти не волновался. Вроде как начал привыкать, даже интересно стало, что там будет дальше. Тем более что одели меня получше, чем в прошлый раз: в легкую курточку и штаны, плюс такие же легкие, почти невесомые беговые кроссовки. Они меня радовали больше всего — шлепать ногами в одних портянках по холодному асфальту занятие малоприятное. Вроде бы, по каким-то сложным расчетам, основанным на титре Д-антител в моей крови, эту одежду я должен был перенести с собой. Так что жизнь налаживалась, учитывая, что у меня еще один рейд-плащ в танке имеется.

Переодевшись, я одним махом выпил контрастную жидкость и сам лег в капсулу, махнув на прощание рукой доктору и Маринке — начинайте! И послушно закрыл глаза, когда крышка надвинулась сверху, соединившись с ложем.

В этот раз свет был неяркий, чуть приглушенный. В зале янтарного дерева окна оказались закрыты тяжелыми ставнями, а по углам комнаты в массивных канделябрах желтого металла горели свечи. Или что-то на них похожее, с кровати не разобрать, но слишком уж ровным и немигающим для обычных свечей был их свет. Айвер, воспитатель и наставник дома Лойнт, уже стоял рядом с моей кроватью, одетый в тот же самый разукрашенный камзол.

Я попытался его позвать, и в этот раз у меня получилось, сковывающий мое тело сонный паралич отступил. Горло издало какой-то хрип и «эльф» сразу же повернулся ко мне, поймав мой взгляд.