– Прими эту жертву, мой генерал, - с трепетом говорит мужчина, отходя в сторону.
Несколько секунд проходит почти в тишине, слышны только всхлипы Кайды. А затем воздух меняется. Он густеет, становится похожим на патоку. Сильно пахнет дымом, огнем и пряностями. Золотые всполохи охватывают камень, сжигая его, позволяя увидеть лоснящиеся бока и бугры мышц тигра.
Громко рычит и грациозно, не смотря на вес, спрыгивает с постамента. Я даже не слышу шагов тяжелых, мощных лап.
Зверь идет на запах крови.
Зверь все ближе и ближе.
Меня обдает жаром все сильнее с тем, как вальяжно подходит тигр ко мне, закованной, раздетой перед ним. Вновь зарычав, языком проходится по ране, собирая кровь. А следом, открыв пасть, намеревается сомкнуть клыки на мне и убить.
Глава шестая. Огонь тысячи солнц (ночь первая). Сегодня он будет принадлежать тебе
Я была готова к тому, что лишусь ноги, это будет чертовски больно. Потом просто умру. Может быть, проснусь. Не плакать было невозможно, но я сжимала зубы, не издавала ни звука.
Тигр рычит.
Затем мотает головой. Еще, еще, сильнее, будто что-то попало в мягкие уши, и он никак не может это вытащить. Припадает к пыльному полу, рычит еще громче.
– Господин?
Мужчина со шрамом встревожен, делает пару шагов к тигру, но явно опасается подходить еще ближе. Следом за очередным рыком вдруг наступает тишина. Затем звук - будто мелкие-мелкие камешки падают откуда-то, помещение начинает трясти, символы подо мной и у постамента разжигаются так, что больно смотреть. Они горят алым и золотом, свет пробивается сквозь поднявшуюся пыль узкими лучами.
Пока трясти не начинает сильнее, я уже ничего не разбираю в грохоте, лишь пытаюсь откашляться, зажмурившись.
– Кайд… кх… кха… - с трудом зову подругу.
Трясу руками, бессильно пытаюсь выбраться, боясь, что меня просто погребет здесь под камнями. Черт. Черт, ну давай же, пожалуйста! И замираю, понимая, что в оседающей пыли рядом кто-то появляется. Вместо серости и песка - золотые искры.
У этих искр, собравшихся в тело, яркие, почти желтые, глаза. Смуглое лицо с высокими скулами, широкая линия челюсти, медные, почти как пламя, волосы. Я завороженно смотрю в желтое, не находя слов. Оно гипнотизирует такой внутренней силой…
Горячие ладони ложатся мне на бедра, так просто, собственнически, ведут выше шершавыми от сражений, огрубевшими пальцами. Я вскрикиваю, когда огонь обжигает рану, не оставляя и следа на светлой коже. Но взамен мне дают поцелуй.
Жаркие губы накрывают мои, язык бесцеремонно оказывается во рту, но внизу от напора и энергии этого мужчины собирается такая сладкая истома, что против воли тихо стону в поцелуй. Мне дают на секунду вдохнуть и снова вторгаются между губ, прижимаясь так тесно, что я краснею. Даже ноги из-за оков не могу свести перед ним.