— В погребе под амбаром сидит. Иван Гурьев влил ему зелье какое-то, с той поры тише воды, ниже травы, — Ильич хмыкнул. — Хотя глазами так и сверлит, ждёт, видать, когда вы к нему пожалуете.

Я кивнул, бросая последний взгляд на разрушенную стену.

— Попроси Петра с сыном подойти. Они маги земли, втроём хоть временную заплату сделаем. А на неделе найму артель фортификаторов.

— Один тут уже, — Ильич показал подбородком в сторону группы рабочих. — Парень сам напросился.

Среди таскавших кирпичи людей я сразу заметил Николая: высокого, широкоплечего, с военной выправкой. Он работал с какой-то яростью, швыряя тяжеленные блоки как пушинки.

— Он сказал, что в пограничной страже и не такому научился, — в голосе Ильича прозвучало уважение. — Кремень парень. Троих собственноручно положил, я видел своими глазами.

Когда я подошёл ближе, Николай резко выпрямился и отдал честь — сработала армейская привычка.

— Не на службе, — улыбнулся я. — Как дела?

— Нормально, — он вытер пот со лба, оставляя грязную полосу. — В огненном секторе и не такое чинили. Тут хоть камни под рукой.

Я хлопнул его по плечу.

— Сейчас обход закончу и подойду, расскажешь подробнее. А сейчас… Ильич, покажи мне периметр.

— Здесь прорывались, отбили. Троих нападавших на моих глазах Иван скрутил, — он показал на выбоины в стене. — Тут пытались поджечь — не вышло, слава четырём. А вот здесь… — мы остановились у дальнего склада, — тут жарко было. Наши молодцы отстояли. Пока вы с друзьями не подошли.

Осматривая повреждения, я отметил про себя: да, серьёзно, но не катастрофично. Главное, что здание лаборатории и основные цеха уцелели.

— Завтра с утра соберёшь всех своих, — распорядился я. — Обсудим новые меры безопасности.

Ильич бодро кивнул.

— Будет сделано, хозяин, — он нерешительно замялся. — Только князь… Он всё спрашивает про вас. Глаза такие делает, будто через стену видеть хочет.

Я остановился, но не обернулся.

— Пусть подождёт. Ещё своё получит.

Направился к Николаю. Остановившись около самого большого пролома, думал, с чего начать.

— Эх, красота-то какая, — раздался за моей спиной хрипловатый голос.

Обернулся — Пётр Бадаев стоял, засунув руки за пояс, и смотрел на стену с интересом.

— Ты о чём?

— Да вы посмотрите, какая работа! Камни один к одному. Это же Владимир делал, сын Земляного Олега. Вот это была школа, — мужчина многозначительно вздохнул.

Я кивнул.

— Ну что, попробуем залатать?

— А то, — Пётр потёр ладони.

Буквально сразу же подошёл его сын, Николай. Он скинул куртку, оставшись в простой холщовой рубахе. Движения молодого человека были точными, без лишней суеты. Сразу видно, что он привык работать в условиях, где любая ошибка может стоить жизни.