Магией земли осторожно уплотнил песок под ногами, чтобы ни одна песчинка не выдала нас. Подошли вплотную к стражам, но так, чтобы моя магия не перестала действовать. Казалось, что монстры так близко, что можно разглядеть каждую царапину на хитиновых панцирях, каждый шрам от давних битв.

Один из муравьидов вдруг дёрнул головой.

Его фасеточные глаза обратились в нашу сторону.

Сердце замерло.

Но в следующий момент он отвёл взгляд, словно на что-то отвлекаясь.

Зелье сработало.

Мы проскользнули за их спины, спустились вниз, в ложбину между барханами, а затем поднялись на следующий.

И замерли.

Дальше идти было некуда.

Ну, если только убиться, а таких планов у нас не было.

Сначала казалось, что перед нами просто бескрайнее море чёрных барханов, уходящих за горизонт.

Но это были не барханы.

Это были они.

Их были не десятки тысяч. Их были миллионы. А может, и сотни миллионов.

Тьма.

Шевелящаяся. Пульсирующая. Живая.

Монстры разных видов и размеров, от исполинских созданий, превосходящих величиной доисторических динозавров, до мелких, чуть меньше муравьидов. Некоторых я не мог опознать, их не было ни в одном бестиарии.

Они стояли, ползли, переплетались, это был сплошной ковёр из хитина, шкур и когтей.

Глаза.

Мы видели одновременно их сотни тысяч пар. Они смотрели в нашу сторону.

Одни сверкали холодным синим, как звёзды. Другие алым, как угли. Третьи ядовито-зелёным, как болотная тина.

Некоторые монстры светились целиком, их тела переливались, словно биолюминесцентные фонари.

Но откуда их так много?

Ответ пронзал небо.

Лучи.

По ним, как по лифтам, спускались всё новые и новые твари.

Ближайшие лучи били прямо в это столпотворение, пополняя его. Но большинство простиралось дальше, насколько хватало глаз до горизонта. На километры всё было заполнено движущейся массой.

Длинные, тонкие, с щупальцами вместо конечностей.

Мы молча оглядывались, не в силах оторвать взгляд.

— Боже… — прошептал Митя, не выдержав первым.

— Почему они не нападают друг на друга? — голос Романа дрожал. — Это же разные виды. Они должны враждовать!

— Это миграция, — прошептал я в ответ. — Во время неё даже естественные враги перестают убивать друг друга.

Вспомнил примеры из прошлой жизни: антилопы гну и львы во время великого переселения в саванне. Или рыбы в океане, когда миллионами плывут на нерест, акулы не трогают их.

Но здесь масштабы были иными.

— Это конец! — снова прошептал Митя. — Судный день!

Его голос был полон ужаса.

Это был конец всему живому.

Армия тьмы, собравшаяся в одном месте.

И мы понимали, что когда они двинутся…

Ничто не устоит.