Гости?

Не успел сделать и пары шагов, как на плечо запрыгнул Мотя.

— Ну ты и обжора, — пошутил я, ощущая, как тушканчик ещё больше потяжелел за эти два дня. — Мама тебя опять кормила со стола?

Но зверёк не отреагировал на подколку. Его маленькие лапки впились в плечо, а уши настороженно подёргивались. Он внезапно стал невидимым, но вес никуда не делся.

— Что-то не так, да? — прошептал я, насторожившись.

Войдя в дом, сразу услышал мамин по-девичьи звонкий смех. Женщина сидела в гостиной на диване, а рядом, наклонившись к ней, расположился ректор академии. Он держал её руку в своих и что-то рассказывал, явно стараясь развеселить.

Он что, ухаживает за мамой?

Мама заметила меня первой. Её смех оборвался, а ладонь резко выскользнула из рук ректора. Она вскочила, слегка запнувшись о край ковра, и поправила платье.

— Кирилл! — голос прозвучал неестественно бодро. — Ты наконец вернулся, мы уже заждались!

Ректор тоже поднялся, слегка смущённый. Его обычно безупречная осанка сдала, а пальцы нервно поправили галстук.

— Добрый вечер, Кирилл Павлович, — произнёс он, стараясь сохранить официальный тон, но в глазах читалась лёгкая растерянность.

Я сделал вид, что ничего не заметил, и спокойно поздоровался:

— Анатолий Степанович, — я кивнул в знак приветствия, — не ожидал вас здесь увидеть. Мама, где Тася?

— У… у себя, — ответила женщина, всё ещё краснея. — Читает что-то.

Наступила неловкая пауза. Ректор кашлянул в кулак.

— Я пойду и организую чай! Через полчаса будет готово. Вы… вы же останетесь, Анатолий Степанович?

— Конечно, Ирина Владимировна, — мужчина кивнул, но взгляд его избегал моего.

— Кирилл Павлович, — ректор повернулся ко мне, — разрешите поговорить с вами наедине?

— Конечно, — я показал рукой на дверь. — Пройдёмтесь по территории?

Он согласился, и мы вышли. Мама проводила нас взглядом, затем поспешно скрылась на кухне, словно боясь, что её снова застанут врасплох.

Мы с десяток метров шли молча.

— Так в чём дело, Анатолий Степанович? — наконец спросил я, стараясь говорить нейтрально.

Он вздохнул и остановился, глядя куда-то в сторону складов.

— Ваше заявление об отчислении… — начал мужчина, но я перебил.

— Вы же его уже подписали.

— Я его не подписал и не планирую этого делать.

— Почему?

Ректор повернулся ко мне, и в его глазах читалась странная смесь раздражения и… уважения?

— Потому что вы, Кирилл Пестов, — идиот.

Я почувствовал, как брови сами собой поползли вверх. В горле запершило от неожиданности: никто прежде не осмеливался называть меня так в лицо.

— Обычно так не начинают разговоры о восстановлении, — процедил я, стараясь сохранить спокойствие. — Или вы тут не за этим?