Когда мы подъезжали к администрации — массивному зданию из тёмного камня с колоннами — к машине внезапно подбежал мальчик лет двенадцати с торчащими из-под тюрбана волосами и испуганным взглядом.

— Господин Пестов? — уставился он на меня.

Кивнул.

Парень тут же сунул мне в руки конверт с сургучной печатью «Д. Р.» и, не дожидаясь ответа, исчез в переулке так же быстро, как и появился.

Сел назад в машину подальше от раскалённого солнца и вскрыл письмо. Внутри было всего несколько строк: «Губернатор страдает от редкой формы термической хвори. М.»

— М… — прошептал я, понимая, что это значит. Митя, а точнее, Дмитрий Романов. Значит, он уже в курсе моих замыслов. И решил помочь.

Сергей вопросительно поднял бровь, но я лишь отмахнулся.

— Похоже, у нас появился козырь, — сказал я, пряча письмо во внутренний карман пиджака. — Пойдёмте, господин Бадаев. Пора познакомиться с его превосходительством.

Но перед тем как войти в здание, я открыл багажник и достал оттуда демонстрационный набор Пестовских эликсиров, прихватил с собой.

Аудиенция с губернатором Сухановым была назначена в его резиденции — отдельном крыле административного здания, полностью построенном из чёрного обсидиана.

Секретарь проводил нас в приёмную. Его улыбка была слишком широкой, слишком натянутой.

Подобострастие — признак того, что его хозяин непростой человек.

За столом, заваленным бумагами и бронзовыми чернильницами, сидел Лев Иванович Суханов — генерал-губернатор, человек, который правил этой колонией и явно не собирался ни с кем делиться властью.

Выглядел мужчина ужасно: бледное лицо, как будто он давно не видел солнца; запавшие глаза, полные недоверия; трясущиеся руки, которые чиновник пытался спрятать, сложив в замок перед собой.

А вот взгляд был острым, пронизывающим, полным ненависти.

После короткого вступления, полного официальных слов и фальшивых любезностей, он не выдержал.

Суханов ударил кулаком по столу, чуть не опрокинув графин с водой.

— Пестов… — прошипел он, — вы слишком много на себя берёте. — Завод. Железная дорога. Кто вам дал право?

Я не ответил. Просто сел напротив, предоставив Сергею возможность начать объяснять технические детали.

Но губернатор снова перебил.

— Не позволю! Это моя колония! Здесь мои правила! Вы даже маршрут не согласовали!

Я не спорил, лишь наблюдал за ним с интересом.

А в голове чётко возникали симптомы термической хвори: постоянная температура, головные боли, полная потеря работоспособности в жару…

Спасибо тебе, Митя. Ты мне очень помог.

Суханов продолжал бушевать, повторяя одно и то же как заведённый: