И атака прекратилась.

Оставшиеся в живых ящеры разом развернулись и прыгнули за борт, словно по невидимой команде.

— Похоже, двигатель — магнит для монстров, — я вытер клинок. — Не хватало ещё приманить что-то посерьёзнее…

— Я же говорил! — Сергей злорадно хмыкнул, но тут же замолчал, когда мы начали потрошить убитых тварей.

Три десятка мелких макров, это неплохая добыча.

— Может, ещё запустим? — неожиданно предложил Качалов, перебирая кристаллы. — Макры лишними не будут.

— Нет, — твёрдо ответил я. — Если эти твари почуяли двигатель, кто знает, что ещё приплывёт. Идём по-старому.

Амат попытался ускорить яхту своей магией, но без усилителя прирост составил жалкие полтора узла.

— Не трать силы, — остановил я его. — Прибереги энергию. Если нападёт что-то крупное, ты нам понадобишься в полную мощь.

До заката плыли относительно спокойно. Было ещё два нападения.

Первое. Косяк тех же зубастых ящеров. Мы случайно зашли в их охотничьи угодья.

Второе. Стая головастиков, размером с собаку, скользкие, но ещё не доросшие до того, чтобы представлять из себя опасность.

Разделались без потерь.

Когда солнце начало клониться к горизонту, завязался спор:

— Давайте идти ночью! — Амат хлопнул ладонью по борту, оставив мокрый отпечаток. — К утру будем уже недалеко от Новоархангельска!

— Ты с ума сошёл? — Митя резко развернул штурвал, заставив паруса трепетать. — Ночью мы не увидим ни мелей, ни плавающих брёвен. А от тварей в темноте отбиваться то ещё удовольствие, сам же помнишь, как ночью нам досталось на машине. А вдруг нападут ящеры или кто побольше.

— Сергей светляков поставит.

— Ещё хуже. Мы будем словно маяк. Приманим на себя всех ночных тварей.

— Зато быстрее доберёмся, — Качалов неожиданно поддержал Амата. — Ночные твари хоть и злее, но их меньше. Да и двигатель…

— Митя — капитан, — резко прервал я, ударив кулаком по мачте. — Его слово на воде — закон. Нечего демократию устраивать.

Тишина. Даже волны будто притихли. Амат закатил глаза, но отступил. Знал, что в море последнее слово остаётся за тем, кто у штурвала.

Вскоре мы нашли подходящую бухту для ночной стоянки.

От моря её отделял узкий проход между зубчатых скал, внутри которого вода была спокойна, как в купели. Идеальное укрытие. Мы завели яхту под багровеющее небо и бросили якорь.

Ужинали на палубе, доедая буженину и хлеб.

Потом каждый занялся своими делами: Сергей чистил клинок, Амат перебирал макры, а Митя что-то чертил в блокноте.

Вдруг лодку качнуло.

Сначала слегка, будто от набежавшей волны, потом сильнее, и раздался противный скрежет, словно кто-то царапал по днищу железной щёткой.