Сейчас шли без парусов, но при этом казалось, что движемся почти бесшумно, лишь тихий гул магического двигателя нарушал тишину. Впрочем, его звук терялся в рокоте волн, разбивающихся о скалы. С берега нас вряд ли кто-то услышит.

Оставалась только одна опасность: что двигатель снова привлечёт морских тварей. Но путь был недолог, и я не переживал. Всё же подходить к скалам на моторе было намного безопаснее, чем на парусах.

Где-то впереди, в горах, снова грохнул взрыв. Отголоски боя доносились даже сюда, и судя по тому, как часто гремели заклинания, сражение шло не на жизнь, а на смерть.

— Интересно, кто там ещё держит оборону? — Сергей прикрыл ладонью глаза от солнца, всматриваясь в даль. — И главное, как долго продержатся?

Я не ответил.

Вместо этого следил за стаей чаек, пронесшейся над нами с пронзительными криками. Их белые крылья, обычно такие чистые, теперь были испачканы сажей и чем-то красным… Возможно, кровью. Они летели не хаотичной толпой, а плотным строем, как перелётные птицы, покидающие холодные края. Только сейчас было не начало зимы, а разгар лета.

Это худший из возможных знаков.

— А вы знали… — намеренно сделал паузу, заставляя всех перевести на меня взгляд. — Что чайки здесь — инвазивный вид? Первые поселенцы привезли их в клетках как напоминание о доме.

Амат хмыкнул, вытирая мокрое от морской воды лицо:

— И что? Птицы как птицы.

— Через два года, — я медленно провёл пальцем по перилам, стирая капли воды, — исчезли все местные крылатые. Чайки вытеснили их. Разоряли гнёзда, убивали птенцов, захватывали лучшие места, — кивнул в сторону берега, где вдали ещё виднелись всполохи магии. — Природа не прощает слабости.

Митя резко повернулся, его глаза сузились:

— То есть ты считаешь, эти белые крысы с крыльями — такие же твари, как те, что жрут наши колонии?

Я лишь пожал плечами.

В этот момент с берега донёсся особенно мощный взрыв. Синяя молния ударила в небо, оставив после себя багровый шрам в атмосфере. Обычно при прорывах местная фауна вела себя предсказуемо: она пряталась, замирала, пережидала опасность. Но когда угроза становилась не временной, а окончательной, начиналось то, что учёные называли «Великим исходом».

Я читал, что, когда на африканском континенте произошёл катастрофический прорыв, сожравший всё живое, первыми улетели птицы. За ними потянулись звери, не в панике, а с какой-то жуткой, почти ритуальной целеустремлённостью. Как будто сама земля шептала им: «Бегите. Здесь больше не будет жизни».

И сейчас чайки улетали точно так же.

— Киря, что ты думаешь обо всём этом? — Сергей выхватил нож и с силой вонзил его в палубу, где он остался дрожать.