Я посмотрел на горизонт. Прорывы стали значительно меньше, чем пару дней назад. Неужели континент так сильно насытился старыми, что уже чисто физически не может принимать их?

Потом взглянул на горы, где за одним из склонов должен был скрываться Новоархангельск. Удары оттуда доносились всё яростнее, складывалось впечатление, что каждый был мощнее предыдущего. Синие молнии сменялись ядовито-зелёными, затем кроваво-красными. Кто-то там, в городе, ещё сопротивлялся.

Но это была уже не оборона.

Это была агония.

— Новоархангельск пал, — прошептал я.

Тишина.

Даже волны будто замерли, не решаясь нарушить тяжесть этих слов. Я чувствовал, как взгляды товарищей — Сергея, Амата, Мити — впиваются в меня.

— Монстры действуют как хищники, перегрызающие сухожилия перед смертельным укусом, — мои пальцы чертили в воздухе невидимую карту. — Сначала отрезают периферию… — рука резко сжалась в кулак, — затем окружают центральные колонии. И когда падёт «Точка»…

Оглядел товарищей. Их лица были напряжены, глаза не отрывались от меня.

— Перед монстрами откроются ворота в «большую землю», — мой голос дрогнул, — и тогда империя снова окажется под вечными набегами.

Ребята ждали, что я скажу дальше.

Что мы будем делать.

Ждали план.

Но в этот момент перед моими глазами всплыли совсем другие картины.

Мама.

Её рыжие волосы, собранные в строгую причёску, тонкие пальцы, перебирающие страницы книги за вечерним чаем. «Кирилл, не сутулься», — её голос, тёплый, но с той самой ноткой упрямства, которую не переспорить.

Тася.

Её смех, звонкий, как колокольчик, когда я подбрасывал сестру в воздух, а она визжала: «Ещё! Ещё!»

Они должны были уехать.

Летом, как только закончу четвёртый курс, мы собирались переезжать в центральную колонию. На новые земли, купленные под производства и склады.

Безопасное место подальше от внешних миров.

Надеюсь, Потап уговорил маму?

Но если она заупрямилась?

Зная её характер…

Тревога подкралась внезапно, как удар в спину.

Ещё несколько часов назад я был уверен, что Новоархангельск, этот неприступный бастион на скалах, высокие стены, магические барьеры, имперские войска… Всё это должно было защитить их.

А теперь…

Теперь там горело небо.

Перед глазами встал жуткий образ: мать, стоящая на ступенях дома с пистолем в руках. Охрана, построившаяся за её спиной. И Тасенька, не захотевшая отпускать маму одну.

Нет!

Я резко встряхнул головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение.

— Они в безопасности, — проговорил вслух больше для себя. — Они уже в «Точке».

Но голос предательски дрогнул.

Потому что я знал, что мама могла остаться. Из упрямства. Из чувства долга. «Пестовы не сдаются».