Ивана отнесло к креслу, которое разлетелось в щепки под его весом. Было приятно услышать хруст дерева и его вопли.

Краснов что-то хрипел, вероятно пытаясь позвать своих шестёрок.

Я вскочил с кровати и с размаху пнул его босой ногой, но тут же пожалел об этом: боль от удара пронзила меня, но адреналин перебил всё.

Правый хук в челюсть.

Левый — в солнечное сплетение.

Ещё удар, ещё.

Костяшки на руках горели, но я не останавливался.

Вдруг что-то тяжёлое обрушилось мне на спину.

Ещё удар.

Оглянулся: двое подпевал стояли со сломанными об мою спину стульями. В руках у них остались только жалкие обломки ножек.

Я бесился.

Эта мелкая шушера выводила меня из себя. Наверное, сказывались юношеские гормоны нового тела.

Один из приспешников замахнулся ножкой стула. Я автоматически встал в боевую стойку — тело само вспомнило тренировки.

Блок, уклон, точный удар в подбородок. Шестёрка Краснова рухнул как подкошенный.

Второй попытался напасть сзади. Я развернулся, схватил его за шиворот и вышвырнул из палаты, как назойливого щенка.

Тело послушно откликалось на команды, силы в нём было хоть отбавляй.

Развернулся к Ивану, собираясь тем же манером выкинуть и его.

Надеялся, что он наконец-то поймёт намёк и отстанет от меня и моего рода. Но нет, в его глазах читалась тупая, животная злоба. Закоренелый дебил.

В этот момент в дверях появился ещё один из их шайки.

Высокий жилистый парень с холодными глазами. Именно он, как я сразу понял, был тем магом жизни, что парализовал Амата на склоне, но он не был студентом, а носил форму медицинского работника.

Парень в халате поднял руку, и знакомое ощущение сковало моё тело.

Мурашки побежали по коже, мышцы одеревенели. Я не мог пошевелиться, не мог открыть рот. Даже дышать стало невозможно, мою грудную клетку будто кто-то зажал в больших тисках.

Я видел, как Иван вытирал кровь с лица, поднимаясь с пола. Его лицо исказила гримаса ненависти.

— Вот и поговорили, — хрипло произнёс он, замахиваясь для удара.

А я мог только стоять, парализованный, наблюдая, как его кулак летит мне в лицо.

Потом ещё раз и ещё.

Выплеснув эмоции, Краснов лениво махнул рукой. Парень в дверях ослабил магическую хватку, и я жадно глотнул воздух, как рыба, выброшенная на берег.

Лёгкие словно обожгло от первого вздоха, грудь вздымалась вновь и вновь, пытаясь наверстать упущенное. Но тело по-прежнему оставалось скованным. Я застыл в нелепой позе, с рукой, протянутой для захвата Ивана.

— Прощу тебя за эту дерзость, хоть и не стоило, — слащаво проговорил Иван, поправляя мятую рубашку. — Так что давай ты будешь повежливее.