— Чмо! — выдохнул я, чувствуя, как слюна смешалась с кровью из разбитой губы.

Его лицо исказила ухмылка.

— Кто как об-зы-ва-ет-ся, тот так и на-зы-ва-ет-ся, — он умышленно растягивал слова, давая мне отдышаться.

Иван снова подал знак, и невидимые тиски опять сдавили грудь. Воздуха не хватало, в глазах поплыли чёрные пятна. Сквозь звон в ушах я думал о том, какую же услугу оказали эти ублюдки семье Жиминых, что мы оказались в таком долгу.

Странно. Я уже мысленно называл их «моей семьёй».

Слияние с Аматом шло полным ходом: его воспоминания и привязанности становились моими. Ещё немного, и великий Влансендур окончательно растворится в этом восемнадцатилетнем теле с его буйными гормонами и вспышками ярости.

Когда Иван снова позволил мне дышать, я хрипло спросил:

— Что тебе от меня надо, Краснов? Ты намёков вообще не понимаешь?

— Мне нужно, чтобы ты доделал начатое. Твой недобитыш в соседней палате. Завтра утром его выпишут, поторопись, — ответил он, демонстративно проигнорировав второй вопрос.

— Даже не собираюсь, — я оскалился, чувствуя, как адреналин снова закипает в крови.

Убивать по прихоти каких-то выродков?

Это тело теперь моё, и жить оно будет по моим правилам. То, что творил Амат до меня, уже история.

Краснов медленно обвёл языком губы, как змея перед укусом.

— Последствия могут отразиться на твоей семье, — он сделал театральную паузу. — Очень печальные последствия. Твои сестрёнки такие очаровательные, а мама всё время одна, пока мужская часть рода Жиминых служит империи…

В груди что-то ёкнуло. Я почувствовал, что чужая, но уже такая родная любовь к этим людям смешалась с ледяным страхом.

Мысленно представил, как натягиваю его мерзкую улыбку ему же на задницу. Только дай освободиться.

— Я считаю, что долг выплачен, — ответил ему намеренно медленно. — У тебя было две попытки убить Кирилла. Оба раза я был на волоске от смерти. Это твоих рук дело, да?

— Как ты смеешь! — Иван аж подпрыгнул от возмущения.

— В конце года, после экзаменов, я формально перейду на последний курс. А ты ещё будешь числиться на нём, — я наклонился вперёд, насколько позволяла магическая хватка. — Знаешь, что это значит?

Он невольно мотнул головой.

— Это значит, — я оскалился в самой нежной улыбке, какую только мог изобразить, — что я смогу вызвать тебя на дуэль. И знаешь что? Я тебя убью. Медленно. Болезненно. И с огромным удовольствием.

Лицо Ивана резко побагровело, словно его ошпарили кипятком. Глаза налились кровью, превратившись в две узкие щёлочки.

— Ну это мы ещё посмотрим! — голос парня внезапно сорвался на визгливый писк, как у затравленного грызуна.