— Мама, это не так, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Я не хилый. Да, я не такой крепкий, как они, но у меня есть другие качества. Я умею думать, анализировать, находить решения. Это тоже сила.

— Но они не примут тебя, — продолжала настаивать мама, её голос стал более резким. — Коллектив уже сложился. Ты придёшь на четвёртый курс, а там все свои. Никто тебя в компанию не возьмёт.

— Мама, я не собираюсь искать их одобрения. Иду туда, чтобы учиться, чтобы стать сильнее. Если они не захотят принять меня, это их проблема.

— Но я боюсь за тебя, — прошептала она, её глаза наполнились слезами. — Ты же такой… умный. Ты не привык к такой жизни.

— Мама, не переживай, я справлюсь. Я знаю, что делаю.

* * *

В течение следующих двух дней мы готовились к переезду в Новоархангельск. Слуги переносили вещи к экипажам, укладывали сундуки и корзины, которые по мере наполнения сразу же отправлялись в дорогу.

Мама была в своей стихии. Она носилась по усадьбе как ураган, отдавая приказы слугам и садовникам. Её глаза горели решимостью, а голос звучал так, будто она командовала армией.

— Всё, слышите? Всё! — кричала она, указывая на клумбы с розами. — Выкопать и упаковать! Ни один куст не должен остаться!

Садовники, потные и уставшие, переглядывались, но не смели ослушаться. Они аккуратно выкапывали розы, стараясь не повредить корни, и укладывали их в специальные ящики.

— И эти гвозди! — мама указала на старые ржавые гвозди, торчащие из сарая. — Они тоже поедут с нами!

— Мама, — попытался я вмешаться, — может, не стоит тащить всё?

— Нет! Мы заберём всё, — она повернулась ко мне, её глаза горели. — Всё, что можно. В Новоархангельске мы сделаем чудо. Лучшее имение, красивейшее имение во всей колонии!

Смотрел на неё, чувствуя, как в груди разливается смесь восхищения с удивлением. Кирилл такой свою мать точно не помнил, что уж говорить обо мне.

На следующее утро всё было готово к отъезду.

— Где Варя? — спросил я, оглядываясь вокруг.

Мама присела на крыльцо гостевого дома, её лицо было бледным, а в руках она держала письмо. Она протянула мне бумагу.

— Она сбежала, — сказала мама. Её голос звучал сдержанно, но в нём читалась боль.

Взял письмо, быстро пробежал глазами. Варвара писала, что не готова идти ради семьи на лишения. Она не хочет переезжать, не хочет менять хороших столичных учителей на провинциальный сброд, который не готов достойно преподавать ни музыку, ни танцы, и уж тем более о каком учителе по земляной магии можно говорить в водном секторе. Поэтому Варя решила, что будет гостить у тёти Софии, двоюродной сестры матери, на «большой земле».