Вновь поднялся по стене. Каждый мускул горел, пальцы кровоточили. Вцепился в холодные прутья решётки, перехватываясь, чтобы дать рукам передохнуть.

Потом подтянулся, просунул голову в щель.

Огляделся — двор пуст.

С трудом перевалился через край, цепляясь за решётку уже снаружи. Руки дрожали, силы были на исходе. Вылезти целиком уже не хватало сил.

Сейчас, просто немного передохну и продолжу. Не хочу больше падать и начинать всё сначала.

И вдруг крепкие руки схватили меня за плечи, вытаскивая наружу.

Я оглянулся.

Митя. Амат. Сергей. Лиза.

Они стояли во весь рост, не прячась.

— Как? — я попытался понять, почему их никто не видит.

Лиза держала одну руку на эфесе сабли, а вторую — в стороне, с открытой ладонью.

— Маскировочный купол, — пояснила она.

— Это же третий уровень воздушной магии? — я невольно поднял бровь, хотя эти вопросы задавал учёный-исследователь, сидевший во мне. Ну, нужны мне были эти объяснения, и я ничего с собой поделать не мог.

— Артефакт отца, — ухмыльнулась Лиза, а потом почти шёпотом добавила, но я расслышал, — одолжила на время.

В этот момент из её кармана высунулась мордочка. Мотя ловко выскользнул и в один прыжок оказался у меня на плече, тычась влажным носом в щёку.

— Так это ты их нашёл? — я почесал зверька за ухом.

— Он принёс записку прямо на тренировку, — сказала Лиза. — Будто знал, что мы нужны тебе.

Амат поставил меня на ноги, а Митя протянул эликсир с зелёной жидкостью производства Пестовых.

— Пришли помочь, но, судя по всему, ты и сам справляешься, — почти расстроенно сказал Амат.

Я вытер окровавленные ладони о брюки, схватил у Мити склянку с целебным эликсиром и осушил её сразу на треть.

— Из каменного мешка можно выбраться. А вот с Евдокимовым в одиночку не справиться.

— Потому мы здесь, — твёрдо сказал Качалов.

— Ты бы сделал то же самое, — добавил Митя.

— Да хоть бы и не сделал, — фыркнул Амат. — Но ты единственный, кто не смотрит на меня со страхом. Так что да, помогу.

Лиза поправила эфес сабли:

— А я просто ненавижу, когда бой идёт нечестно. Особенно когда подло прячутся и сражаются исподтишка.

Сергей молча достал свою саблю: судя по гравировке, это старинный, дорогой семейный артефакт.

— Мои предки сражались за справедливость. Не мне нарушать традицию, — он посмотрел на клинок и мне показалось, что тот ответил хозяину блеском.

Я посмотрел на друзей: на Митю с его хитрым умом, на Амата с его прямотой, на Лизу с её принципами, на Сергея с его кодексом чести. И на Мотю, который сейчас мурлыкал у меня на плече.

Полгода назад я был здесь один.

Теперь у меня своя «банда».