— Шпионы? — удивился менеджер. — Что-то слабо верится.
— Вода? — напомнил я.
— Ай, — отмахнулся Лукошин. — Фермеры используют природную воду совершенно по варварски. Канавы эти… Как будто не придумано ничего лучше за последние тысячи лет. Мы планировали построить сеть водохранилищ — аккумуляторов. Проложить сотни километров труб к участкам. Организовать ирригацию в соответствии с последними достижениями науки.
— И собирать с благодарных земледельцев арендную плату, — добавил капитан.
— Ну и что? Это совершенно ни на что бы ни повлияло. Мы прогнозировали рост урожайности. Программа предусматривала даже строительство дополнительных элеваторов и фабрик…
— Но что-то в этом проекте не понравилось Управляющему, — предположил я.
— Ну да. Чем-то всегда нужно жертвовать. В данном случае, пришлось бы закрыть глаза на дикую растительность. Делиться влагой с неуправляемой природой мы не готовы.
— Бред какой-то, — хмыкнул Могильони. — И вас ничего в этом проекте не смутило?
— Это повысило бы эффективность сельского хозяйства на континенте, по меньшей мере, на треть. Чего еще желать?
— Командир, — невинно предложил заместитель. — А давай их всех расстреляем? И скажем, что они перебили друг друга, а мы тут не причем. Смотри сам. Они все друг друга стоят. Ублюдок на ублюдке, и ублюдком погоняет…
23
Идея была отличной. Весьма и весьма привлекательной. Хотя бы тем уже, что разом решала весь пакет проблем. Лишившись поддержки и направляющей руки, депутатов можно было бы заставить отменить собственное решение о проведении референдума. И весь этот бардак в один миг бы закончился.
И на предгорья бы больше никто не покушался. Никаких тебе идиотских прожектов, интриг и кровопролития. Кроме того, кто рискнет утверждать, что эти люди не заслужили? Сколько убытков. Смертей, разрушенных зданий и сломанных судеб. И все ради чего? Ради проклятых денег!
Мир бы вздохнул полной грудью, если бы мы избавили его от этих подонков.
Но нет. Это не наш метод.
Да, армия учит убивать подонков. Решать сложные задачи самым простым из имеющихся методом — просто уничтожая проблему. Однако есть одно но. Мы, вооруженные и очень опасные люди — не более чем инструмент. Скальпель в руках хирурга. Кувалда в руках кузнеца. Нами отсекают лишнее. Инородные объекты, если они вторгаются в организм государства. Злокачественные опухоли, если они вырастают внутри.
Но кем мы станем, если инструмент начнет сам решать, кто должен жить, а кто умереть? Палачами? Нет, хуже. Мы сами станем той самой пресловутой опухолью. Взбесившимся органом, которому не место в здоровом теле.