— Предупреждать же нужно, — поморщился капитан, выслушав мои претензии. — Кто же знал, что машина тебе так оперативно понадобится? Мы, за одно, и профилактику затеяли, и смену рабочих жидкостей. Ты вообще в курсе, что это нужно делать хотя бы раз в год?
— Теперь в курсе, — вздохнул я. — Ладно. Занимайтесь. В счет это вот все потом не забудь включить… Дашь какую-нибудь машину? Нам в Лунебург нужно попасть к вечеру.
— Чего это какую-нибудь? Комбайн подойдет? — заржал интеллигентный с виду Могильони. — Самую лучшую могу дать. Здесь на ней особо негде кататься. Но как увидел, не смог себе отказать в удовольствии…
Следом за инвалидом, мы с Корсак прошли к отдельно стоящему боксу, и капитан приказал створкам ворот открыться. А внутри стояло три мобиля. Проверенный временем и дорогами, почти раритетный пикап, произведенный лет этак полста назад. Головастый тягач, с кран-балкой на треугольной станине, и плоское, как крыло атмосферного штурмовика, нечто.
— Родстер. «Чинук-ГэТэ». Ничего красивее и быстрее, чем эта милашка, среди авто люди еще не научились делать.
— Нам не лететь, нам ехать, — пошутил я.
— Не-не-не, — заверещала Хельга. — Мы берем. Чур я за руль!
— Доверяешь? — мотнул головой Могильони в сторону усаживающейся на водительское кресло Корсак.
— Трезвая она отличный пилот, — хмыкнул я. — А пьяную я ее за руль не пущу. Пьяная она нехорошая.
— А сам? Может, сам поведешь?
— Э, нет, друг. Что бы из-за пустяка она на меня обиделась? Кроме того, своих женщин нужно иногда баловать. Если ей так нравится гонять по трассе, зачем мне вставать перед бампером? Разве не так?
— Ну смотри, — покачал головой и улыбнулся капитан. — Главное, верни мне мое крылышко в целости и сохранности.
— Постараюсь, — кивнул я. И полез в машину.
— Ну? Поехали. Нам еще переодеться нужно.
— Йо-х-ху! — вскричала Хельга, и вдавила педаль акселератора.
7
Говорят, что мероприятия подобного толка — это ярмарки тщеславия. На ярмарках же что-то вроде продавать должны? А эти напыщенные морды, что продают?
Жаль конечно, что не удалось подъехать к красной ковровой дорожке на танке. Интересно, смог бы парковщик отогнать военную технику от входа потом? Ну и ошарашенные лица обывателей очень бы хотелось увидеть. А там их собралось видимо невидимо. Вот в чем их интерес? Зачем все эти люди бросили дела, и пришли постоять вдоль заграждения? Вживую увидеть самых богатых и знаменитых? Какой в этом смысл? Я понимаю: поговорить, выяснить, что это за человек. В чем ваши мысли с ним сходятся, а в чем нет. Это интересно. А вот так — тупо вопить, когда каждая следующая блестящая машина открывает пассажирские двери — это как вообще? Обезьяний стайный инстинкт?