— Мы не знаем, господин, — перевел на человеческий язык староста. — Нам довольно и того, что воды в пруду хватает на полив наших полей.
— Понятно. И что дамба?
— Эти демоны, которых мы собираемся судить, и призвали вас для того же, пытались сломать дамбу. И сим обречь все наше селение на голод и лишения.
— Зря вы отказались от защиты, — поморщился я. Мне нужно было время, чтоб через нейролинк связаться с Управляющим. Нужно же было выяснить уровень преступления диверсантов с точки зрения федерального законодательства. — А если следующий раз они явятся большим отрядом?
— Господь указал нам, что убийство ближнего — смертный грех, — включился церковник. — Эти же чада — суть проявление диавольского плана. Их гибель не ляжет на нас неподъемным грузом.
— Ого, — усмехнулся я. — То есть, убивать нельзя. Но если очень нужно, то можно?
— В священных книгах особо указано, что грех — это убийство ближнего. Эти же демоны в людской шкуре нам незнакомы. Ни один из нас не сможет назвать их ближними, или хотя бы знакомыми, — торопливо вмешался переводчик.
— Конечно, — кивнул я. — Они наемники. Даже не аврорцы. Пришлые, нанятые, чтоб творить на планете зло. Устройство техногенной катастрофы. Пособничество в приведении целого селения к нищете. Двадцать лет каторжных работ на астероидах, как минимум.
— Минимум нас не устроит, полковник, — вдруг совершенно человеческим языком выдал священник. — Эти исчадия Ада должны умереть, и попасть еще и на Божий Суд. Только так мы докажем Господу нашу преданность, а измыслившим зло, нашу решимость.
— Не возражаю, — пожал я плечами. — Вы уже их допрашивали? Узнали имя настоящего вашего врага?
— Нас не интересует его имя. Всемилостивый Отец знает его, услышит наши молитвы и накажет.
— Интересная концепция, — вынужден был признать я. — Но я не настолько терпелив, как вы. Мне бы хотелось знать: кто именно стоит за всем этим… бардаком. И если хотите моего участия в суде, позвольте нам побеседовать с пленными.
19
Сколько смертей видел на своем веку? Тысячи? Десятки тысяч? Не знаю. Не считал. В одном уверен: мое личное кладбище, за шесть десятилетий воинской службы, стало таким огромным, что, наверняка, тянулось бы до самого горизонта. В любую сторону.
Так что казнь диверсантов никакого отклика в душе не вызвал. Наемникам накинули на шеи петли, выбили из-под ног табуретки, и бедолаги умерли. Вот и все. Как по мне, ломать дамбу изначально было плохой идеей. А уж портить имущество религиозных фанатиков — вообще полнейшая глупость. У этих святош, как выяснилось, мораль довольно пластична. Убивать ближнего запрещено? Значит, нужно четко определить круг ближних, и все, кто окажутся во вне — будут признаны достойными смерти. Не ближние. Чужие. Враги. Грань между понятиями настолько зыбка, что почти невидима. И вот, один маленький толчок, и толпа своих хватает оружие, и отправляется в новый крестовый поход.