— Только староват для молоденького офицера полиции, — улыбнулся я.

— Ты не старый. И Натали это тоже сказала. Мол, он — матерый воробей. Многое знает и умеет. В пустыне его с палкой выброси, он через год в собственный дворец пригласит.

— Ну вот, мы с тобой в пустыне, во дворце, — засмеялся я. — Что поделать, если все главные признаки принца на белом верблюде появляются у мужчин только с возрастом вместе.

— Почему на верблюде?

— Так — пустыня же.

— Логично… А ты? Сам-то ты как? Я ворвалась такая вся в твою холостяцкую жизнь… Проблемы, и все такое. А тебя-то не спросила.

— А я — рад, — приложив ладонь к сердцу, искренне выговорил я. — Врывайся на здоровье. Можешь даже и не вырываться, чтоб потом снова не врываться.

— Скороговорка, — заметила фрекен Корсак.

— Похоже, — согласился я. — Нет, правда. Я очень рад, что ты решилась приехать. Думаю, это было не просто.

— Да уж… Знаешь, тогда я не хотела…

— Я понял, — жестко перебил я подругу. — Что было, то прошло. Теперь ты поняла, насколько это для меня важно.

— Да. Поняла, — покорно кивнула женщина. — Мне лучше не лезть в эти ваши, мужские игры.

— И игрушки не трогать, — фыркнул я.

— А их много? Игрушек. Покажешь?

Я закатил глаза.

— Сама-то как думаешь? Я в армии почти всю сознательную жизнь провел. Как сказал один знакомый офицер: мы можем уйти из вооруженных сил, но они из нас не уйдут никогда.

— А я маршировать не умею, — обезоруживающе улыбнулась Хельга. — В полицейской академии мы еще что-то такое изображали, а сейчас…

— Я тоже плохо марширую, — заржал я. — Удивила. Шагистика эта… Линейная звездная пехота довольно забавно смотрятся на параде. Доспехи, разномастное оружие. Походочка еще такая…

— Какая?

— Самодовольная. Так ходят матерые хищники, когда вокруг одни травоядные.

— А ты? Ты тоже — хищник?

— О, да! И сейчас я тебя буду есть…

Я зарычал, вскочил из-за стола, и подхватил гостью.

— Потащишь в логово? — каким-то иным, мне незнакомым, голосом проворковала Хельга. — Или прямо тут станешь есть?

— Обязательно потащу, — прохрипел я, и впился в ее, такие близкие и соблазнительные, губы.

Вот так и вышло, что в моем доме появился еще один жилец.

Первые дни Хельга еще всюду носила с собой коммуникатор. Посматривала на него, с выражением лица: а не забыла ли я включить оповещение о входящих. Потом, день на третий, перестала. К концу же сезона дождей, прибор на ее тумбочке у кровати даже пылью стал покрываться.

Сама она не звонила никому. Не трещала ни о чем с подругами, и не заказывала непонятные вещи в сетевых магазинах. Пока на улице лило, как из ведра, обследовала дом. Замок, как она его называла. Заглянула в каждую комнату. Даже в арсенал и гараж. Убедилась, что ее мобиль легко войдет рядом с «Вишну», и еще место для спидера останется, и успокоилась. А в оружейке все экспонаты были тщательно осмотрены, прошли сверку номеров и проверку документов на право владения и ношения, и были признаны годными. В порядок расстановки ей хватило ума не вмешиваться. И я был ей за это благодарен. Не хотелось спорить по пустякам.