— Толково. — Бокий кивнул. — Отчётливо работаешь, Меир, и люди твои настоящие профессионалы. Всегда говорил, что с твоим уходом в ИНО творится сущий бардак — бегают туда-сюда с выпученными глазами, бумажки какие-то никчёмные пишут, а дело-то стоит…

Они молча прошли ещё два с половиной десятка шагов, поравнявшись с доходным домом Иерусалимского Патриаршего подворья. Фасад здания, жёлтый внизу и серовато-белый вверху, загромождали дощатые строительные леса — рабочие возводили шестой, дополнительный этаж, поверх прежних пяти.

— И что мы собираемся делать? — спросил чекист. — Время-то идёт, история непозволительно затягивается…

— Придётся ждать. Обратной связи с «Дорадо» у меня всё равно нет, так что повлиять на ход операции мы не сможем при всём желании. Одно утешает — теперь за этой троицей присматривают, и есть шанс, что глупостей они не наделают.

— А что насчёт наших подозрений? Я о бумагах Блюмкина, ты же понимаешь…

— Пока подтверждений нет. Из тайника в Иерусалиме они изъяли некий старинный пергамент и листки с переводом текста этого пергамента на немецкий, но это всё. Хотя… — Трилиссер чуть заметно замялся, и это не укрылось от внимания его собеседника. — «Дорадо» считает, что скрыться из Константинополя им всё же помогли, и не исключено, что эта работа ещё одного блюмкинского агента, о котором мы не знали.

— Или человека Троцкого. — буркнул Бокий. — Такой вариант ты не допускаешь?

— Нет. Лев Давыдович, конечно, интриган, каких мало, но в нюансах нелегальной работы разбирается слабо. Иначе не наделал бы ошибок, которые погубили стольких его сторонников в СССР.

— То ли ещё будет… — невесело усмехнулся чекист. — Ягода уже намекал мне, что Коба интересовался связями нашего Лейбы с членами коллегии ОГПУ. Ты, между прочим, тоже в списке, имей в виду…

— Куда ж я денусь! — Трилиссер шутливо развёл руками. — Только тогда начинать придётся прямиком с Менжинского и самого Ягоды, не говоря уж о Бухарчике, Зиновьеве с Каменевым и прочих уклонистах.

— Дай время, и до них доберётся. — зловеще посулил собеседник. — А сейчас, давай-ка излагай, что наша троица собирается делать дальше? Что-то же «Дорадо» сообщил интересное, раз уж ты вытащил меня для этого разговора?

На бульваре как-то вдруг стало сумрачнее — со стороны Москвы-реки потянуло стылым ветерком, полетели вдоль аллеи последние жёлтые листья, сорванные с чёрных, почти уже голых, ветвей лип. Трилиссер торопливо поднял воротник пальто и пониже надвинул на глаза кепку — отчего облик его, только что щегольски-заграничный, приобрёл вдруг черты, характерные для иных обитателей Марьиной Рощи.