— Слушайте очень внимательно и пожалуйста, без вопросов. — заговорил я вполголоса. Сейчас мы расплачиваемся, встаём и хозяин проводит нас через кухню к служебному входу. С хозяином я расплатился. Его сынишка дворами проводит нас в порт; там мы нанимаем лодку и переправляемся на азиатский берег. В пансион больше не возвращаемся.
Мы заранее отобрали то, что не хотелось бросать, и сложили в одну сумку. Туда же отправился и «браунинг» — тщательно завёрнутый в рубашку и запрятанный на самое дно.
Брови Татьяны поползли вверх, и я предусмотрительно приложил указательный палец к своим губам — «сказал же, потом!» Что касается Марка, то он ограничился иронической усмешкой — в памяти ещё свежа была импровизация с побегом из харьковского аэропорта — по воздуху, в военно-транспортном «Юнкерсе», нагруженном продукцией нашей коммуны.
В дверях кухни возник грек-хозяин, нашёл меня взглядом и кивнул.
— Ну что, все готовы?
Ещё два кивка.
Я ногой выдвинул сумку из-под своего стула.
— Тогда — пошли!
[1] Жаргонное прозвище английских солдат, в особенности, рядовых морской пехоты.
[2] Иностранный отдел ОГПУ, по сути — советская заграничная разведка. В 1929-м его возглавлял М.А. Трилиссер.
II
За вживанием в двадцать первый век, за освоением его бесчисленных материальных благ, за попытками перестать шарахаться, как выразился как-то Иван, «от каждого утюга», незаметно миновали два с половиной месяца. Большую часть этого времени Яша провёл на даче — привыкание к гигантскому мегаполису шло трудно, и он пользовался всяким поводом, чтобы сбежать от его сумасшедшего ритма на лоно природы. Для этого он даже выучился водить машину, хотя на поездки по Москве и из Москвы в Тверскую область, где располагался коттеджный посёлок «Заповедное озеро», он пока не решался — ограничивался недолгими поездками по окрестным просёлкам, да визитами в ближайший городок, на предмет закупок в супермаркете. В столицу и обратно его возил Иван; не желая совсем уж напрягать молодого человека, Яша с его помощью даже нанял водителя — состояние унаследованных вместе с телом банковских счетов позволяли и не такие траты. Иван настаивал на том, чтобы подыскать ещё и домработницу для Дачи, на Яша пока держался — не так-то много там было хозяйственных забот, чтобы заставлять себя терпеть присутствие постороннего человека.
В первую очередь он как мог, изучил биографию Алексея Симагина. Никаких дневников ни на даче, ни в московской квартире не нашлось — как понял Яша, в будущем не принято доверять свои мысли бумаге, предпочитали обходиться лентами соцсетей да сервисом электронных дневником с забавным названием «Живой журнал». Приходилось собирать данные по крупицам и, по большей части, по косвенным признакам — вещи, особенно, книги, окружающие человека, способны многое о нём рассказать. Раздел «Контакты» симагинского смартфона был полон имён и фамилий, в электронной почте тоже хватало сохранённых адресов, однако Яша предпочёл держаться от прежних знакомых подальше. Он не отвечал ни на звонки, ни на электронные письма, делая исключения для немногих людей — например, для редактора Перначёва, с которым поддерживал вялое общение на предмет будущей книги.